Книга Двор Истлевших Сердец, страница 44 – Элис Нокс

— Зная королевскую пылкость? — Первая фейри усмехнулась. — Он не стал бы ждать. Наверное, взял её прямо в церкви. На глазах у её смертного, жалкого жениха. Хотела бы я на это взглянуть.

По толпе прошёлся смех: тихий, жестокий, наслаждающийся.

Стражники молчали, но взгляды говорили всё.

Оценивающие.

Безжалостные.

Голодные.

Словно я была куском мяса, брошенным стае хищников на растерзание.

Словно они ждали, когда я сломаюсь, когда закричу, когда сбегу и они смогут поохотиться.

Я почувствовала, как желудок скрутился. Как руки задрожали. Как горло сжалось, не давая вдохнуть.

Это не реально. Это не может быть реально.

Один из придворных — высокий фейри с серебристыми волосами и изумрудными глазами — шагнул вперед, склоняясь в поклоне:

— Мой король. — Голос был ровным, учтивым, но в глазах плясали огоньки любопытства. — Мы не ожидали вашего возвращения так скоро. И с... гостьей.

Взгляд скользнул по мне — медленно, оценивающе, от разорванной фаты до босых ног.

— Должны ли мы подготовить покои? Или... — Пауза, полная намёка. — Или ваши личные апартаменты будут достаточны?

Король спешился одним плавным движением — легко, изящно — потом протянул руки ко мне.

— Слезай.

Это не было просьбой.

Я посмотрела на него, на этого невозможного, нереального короля с янтарными глазами и заостренными ушами, а потом на придворных.

Прекрасных и ужасающих одновременно. На хищников в человеческом обличье.

Их красота резала глаза — лица идеальные, точёные, без единого изъяна, но слишком острые, слишком холодные, словно вырезанные из камня. Глаза светились — золотые, янтарные, медные, зелёные — хищные, голодные.

Улыбки медленные, ленивые обнажали зубы. Слишком белые. Слишком острые.

Они не двигались, но я чувствовала напряжение в каждом теле, готовность сорваться с места и наброситься.

И что-то внутри меня сломалось.

Потому что я не просила об этом. Не хотела этого. Не заслуживала этого — быть украденной из церкви голым фейри-королём, которого я встретила один раз в том, что должно было быть сном!

Ярость вспыхнула в груди — горячая, слепая, отчаянная.

— Я сказал, слезай, — повторил он, и в голосе послышалось нетерпение.

Вместо ответа я резко дёрнула поводья — инстинктивно, отчаянно, безумно — и келпи взвился на дыбы.

Жеребец взревел — звук, от которого фейри в толпе отшатнулись — передние копыта взметнулись в воздух, разрубая его.

На секунду я подумала, что он сбросит меня.

Что я упаду на эти золотые камни перед сотней голодных взглядов.

Но вместо этого жеребец развернулся — быстро, как молния — копыта высекли искры из камня — и рванул обратно к воротам.

К порталу.

К дому.

— МЕЙВ!

Яростный, ошеломлённый, разъярённый голос короля прорезал воздух.

Я не оглянулась. Не хотела видеть его лицо. Не хотела видеть, как янтарные глаза вспыхивают, как руны на коже начинают пылать.

Келпи несётся по золотой дороге. Копыта грохотали, грива хлестала по лицу, ворота приближались.

Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Пожалуйста.

Но за спиной — грохот.

Другие копыта.

Тяжёлые.

Быстрые.

Приближающиеся.

Сердце рванулось в груди.

Нет. Нет, нет, нет.

Я в отчаянии пришпорила келпи пятками.

Жеребец взревел и рванул ещё быстрее — так, что ветер выл в ушах, так, что мир размылся.

— Стой! — Рев за спиной.

Я не остановилась.