Книга Серебряная Элита, страница 89 – Дани Франсис

— Как мрачно!

Некоторое время он сидит молча. Это не тот Кросс Редден, к которому я привыкла, – насмешливый, взрывной, безжалостный. Задумчивый и меланхоличный Кросс… это для меня, пожалуй, слишком.

Наконец он заговаривает снова – ровным, бесстрастным тоном:

— Я понимаю, что ты делаешь, и это не сработает. Думаешь, если нарочно проваливать тесты и изображать никчемную неумеху, тебя исключат? Нет, не исключат. Я уже говорил: выбор у тебя – между Программой и камерой.

Внутри у меня скручивается тугой узел протеста.

— Ты прекрасно знаешь, что в Структуре мне не место. Я здесь только из-за преступлений – якобы преступлений – моего дяди.

— Раз так, скажи, где твое место? Куда тебе идти теперь, когда Джулиан Эш мертв? Вернуться в свой округ тебе никогда не разрешат.

— Ты ведь даже не хочешь видеть меня в своем драгоценном Серебряном Блоке! – Гнев и обида теснят мне грудь. – Сам говорил, ты мне не доверяешь!

— Мое доверие можно заслужить.

Едва удерживаюсь от ответа: «А мое – нет!» Никогда не смогу доверять Кроссу Реддену. Или его отцу. Да и любому в этом гнезде гадюк.

— Значит, ты готов проявить ко мне доверие, – горько усмехаюсь я. – А сам даже туристического пропуска мне не выдал!

Он смеется в ответ, раскатисто и насмешливо:

— Так вот почему ты бродишь по ночам? Обидели мышку, написали в норку?

— Иди ты!

— Хочешь пропуск? Его тоже надо заслужить. Действия твоего дяди привели тебя сюда, но они не определяют, кто ты. Теперь у тебя есть выбор. Можешь поддаться гордости и обиде – а можешь подняться над ними и принять возможность, которую тебе предлагают.

— Возможность смириться с жизнью, которую мне навязывают? – язвительно уточняю я.

— Знаешь, Голубка, иногда всем нам остается только принять свою судьбу. Стену лбом не прошибешь. – Он пожимает плечами. – У тебя есть шанс показать, чего ты стоишь, проложить для себя новую дорогу. И вот что тебе посоветую: не пролюби этот шанс.

Я смотрю на него убийственным взглядом:

— А что, если не хочу никому ничего показывать и доказывать? Хочу только одного: пусть меня оставят в покое!

В ответ раздается насмешливое фырканье.

— Ну нет, этому не бывать. Только не здесь.

Одним плавным движением, с ловкостью, неожиданной для такого крупного мужчины, он поднимается на ноги.

— У тебя есть еще час. Если через час не вернешься в казарму, прикажу патрульным за волосы тебя притащить.

— Какой ты джентльмен!

— Чего нет, того нет.

Кросс уходит, а я все сижу и смотрю на эшафот. Во мне бьется обида и протест против этой избранной им для меня «судьбы».

Я многое приняла, со многим смирилась.

Смирилась со смертью родителей.

С гибелью Джима.

С тем, что я – ходячее оружие и должна это скрывать. Что, если люди узнают, кто я, тут же всадят мне пулю в голову.

Смирилась с тем, что никогда и никому не смогу показать себя настоящую, – это слишком опасно.

Но эту «судьбу» я не приму. Нет у меня предназначения стать пленницей Структуры! И будь я проклята, если подчинюсь этому приговору.

В воскресенье почти все мои товарищи покидают базу. Надолго оставшись в казарме одна, я с удивлением понимаю, что скучаю по Лидди. Да что там – даже по беспрерывным шуточкам Кейна! Прежняя жизнь словно утекает сквозь пальцы. Тана почти мне не отвечает. Должно быть, устала от моих бесконечных просьб связаться с Сопротивлением и найти кого-нибудь, кто захочет меня вызволить. Но я в ловушке, а она нет. И что бы ни советовал Кросс, никогда не смирюсь с тем, что эта ловушка и есть моя новая жизнь.