Книга Серебряная Элита, страница 163 – Дани Франсис

— Завтра твой последний шанс, – добавляет он.

— Я не могу бросать друзей! – жалуюсь я. – Поставь меня в пару с Кесс. Или, еще лучше, с Энсоном. Этих я не просто брошу – с радостью по их телам пройду!

— В этом и суть задания. Тебе не должно быть легко бросить напарника.

Я отвечаю вызывающим взглядом:

— Ты, кажется, уже неплохо меня знаешь. Вспомнить хоть, сколько времени я провела в этом чертовом кабинете. Удивительно, но ты так и не понял, что для меня по-настоящему важно.

— Вот как? – он поднимает бровь. – И что же для тебя важно?

— Верность.

Он фыркает в ответ:

— Ты в самом деле считаешь, что все эти люди тебе верны?

— Некоторые – да.

В Лидди я не сомневаюсь. И в Кейне. Да, вчера он бросил меня в коридоре, но знаю, что в настоящей беде не бросит.

— Легко бросить напарника, когда это всего лишь учения. Когда все понарошку. Но учат-то нас не этому. И я думаю о том, как бы поступила, будь все это по-настоящему, в реальной жизни, – я пожимаю плечами. – Нет, я бы никогда не бросила товарища. Того, кого уважаю, кто мне небезразличен… нет. Знаю, ты считаешь сострадание слабостью…

— Это и есть слабость, – жестко отвечает он. – И в этом сценарии оно ведет к гибели.

— Значит, умрем вместе. Пусть моему другу не придется умирать в одиночестве.

— Знаешь, что я думаю? – он отталкивается от стола, делает шаг ко мне. – Зря ты так в себе уверена. В себе и в своем нерушимом благородстве. Легко об этом рассуждать, пока опасность ненастоящая; но когда вправду придется рисковать жизнью, когда вступит в игру инстинкт самосохранения – быть может, ты сделаешь совсем другой выбор.

— Все возможно. Но здесь и сейчас, в этой ситуации, с этими начальными условиями – я так не поступлю. Завтра пройду задание еще раз, но не представляю, как сделать другой выбор.

— Даже если в результате вылетишь из Программы?

Меня раздирают противоречивые чувства. Не знаю более упрямого человека, чем я сама. И если завтра меня снова поставят в пару с Лидди или с Кейном, не представляю, как смогу бросить их «на верную смерть».

Но я обещала Адриенне и Сопротивлению проникнуть в Элиту.

Стоит ли из-за одного дурацкого задания рисковать своим местом в Программе? Если это будет стоить мне места в Серебряном Блоке, может, стоит отложить свои принципы и поступиться чувством чести?

Да и честь ли это?

Когда дядя Джим стоял перед расстрельной командой и без крика, без стона, не моргнув глазом, смотрел в направленные на него дула – он сохранил свою честь. Когда мои родители проникли в Систему, чтобы улучшить жизнь всех Измененных, – тоже следовали своей чести.

Знаю, что сказал бы сейчас Джим: «Пташка, делай все, что нужно, чтобы выжить». А мои родители? Пожалуй, они бы добавили: «…все, что нужно, чтобы выжить и помочь выжить другим».

— Мы закончили? – спрашиваю я Кросса.

— Нет.

В самом деле, глупо было надеяться, что он просто так меня отпустит.

— Перед сном я думаю о тебе.

Я теряю дар речи.

Решительно выдвинув подбородок, он подходит ко мне вплотную. Я только изумленно моргаю – а он рывком притягивает меня к себе, дав ощутить свою каменную твердость.

— Думаю об этом…

Ведет рукой по моему бедру и выше, обводит сбоку грудь, касается ключицы, и наконец его рука, скользнув по затылку, запутывается в моих волосах.