Книга Серебряная Элита, страница 115 – Дани Франсис

— Мамочки! – шепчет Лидди. – Но почему? Зачем?

— Обвинил в том, что она девиантка, и всадил пулю в голову.

— Бетима девиантка? – ахает Лидди. – Нет, не может быть!

— Роу зря болтать не станет, – замечает Кесс. Она вновь ухмыляется. – Раз сказал, значит, так и есть.

Не могу больше видеть эту мерзкую рожу! Я протискиваюсь мимо нее и нетвердыми шагами возвращаюсь в спальню. Каждый шаг дается с трудом, словно увязаю в зыбучих песках. То, чему я стала свидетельницей, давит на плечи неподъемным грузом. Снова и снова прокручивается в мозгу закольцованное воспоминание – безысходная мертвая петля. Все еще слышу выстрел, глухой звук от падения тела и вслед за тем – страшную тишину. Бетима. Бетима мертва. Ее больше нет.

Прохожу мимо рядов кроватей, товарищи провожают меня опасливыми взглядами. Кровать Кейна пустует. Не знаю, где он, и сейчас нет сил спрашивать.

Я сажусь на матрас, прижимаюсь спиной к холодной бетонной стене, подтягиваю колени к груди и обнимаю руками. Все мои силы уходят сейчас на то, чтобы не разрыдаться.

— Эй!

Сквозь туман горя проникает мягкий голос Лидди. Подняв глаза, вижу, что она стоит в нескольких футах, смотрит на меня с заботой и тревогой.

— Ага, – тупо откликаюсь я.

— Можно мне присесть?

— Конечно.

Она садится рядом, но молчит. Слова и не нужны. Само ее присутствие меня успокаивает, напоминая, что я здесь не совсем одна.

Некоторое время сидим молча. Вокруг вполголоса разговаривают другие курсанты, но к нам никто не подходит.

— Лидс, он выпустил ей пулю в лоб, – говорю я наконец. Боль в груди, словно открытая рана.

— Все еще не могу поверить! – Она придвигается ближе и кладет мне руку на плечо.

Этот жест напоминает Тану, и я с трудом сдерживаю слезы. Как же мне не хватает лучшей подруги!

— Как думаешь, это правда? – спрашивает она. – Что Бетима – одна из них?

Я – одна из них.

А Бетима была одной из нас.

Но этого Лидди знать нельзя. А для долгих споров о том, имеют ли моды право на жизнь, у меня сейчас нет ни настроения, ни сил.

По счастью, тут нас прерывает Кейн: бросает на кровать свой мини-комм и смотрит в нашу сторону. В кои-то веки он не улыбается.

— Что, уже слышал? – говорю я.

— Лэш только что рассказал.

Я сглатываю слюну:

— Она мертва.

— Если она и вправду была девианткой, рано или поздно это должно было случиться, – отвечает он.

И снова я борюсь с желанием выцарапать ему глаза, напоминая себе, что это совершенно нормальная реакция. Для прима.

— Да, – говорю я, вяло кивнув. – Ее бы все равно раскрыли. И судили за сокрытие идентичности.

Он кивает в ответ:

— И расстреляли бы.

— Верно.

Лидди слегка сжимает мое плечо и встает с кровати:

— Ладно, пойду спать. Уверена, завтра утром мы будем знать больше.

А Бетима завтра утром будет по-прежнему мертва.

Чувствую на себе взгляд Кейна – и, обернувшись, читаю в его глазах то, что помогает на него не злиться.

Боль.

На его лице – отпечаток неподдельной боли. Ему жаль Бетиму. Может быть, не так сильно, как мне, но ободряет уже то, что для него это тоже потеря.

— Ты бы переоделась, – советует он. – Скоро отбой.

Едва я успеваю натянуть через голову пижамный верх, как в самом деле выключают свет. Спальню окутывает тьма, и пробираться под одеяло приходится ощупью.

Сворачиваюсь клубочком и стараюсь сдержать слезы. Очень хочется разреветься и плакать, пока не усну в слезах. Но здесь нельзя показывать слабость; так что я натягиваю одеяло до подбородка и лежу в темноте, чувствуя, словно на меня давит тысячетонная плита.