Книга Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается, страница 66 – Аллу Сант

Тявк. Лакомка подпрыгнула. Тявк. Ещё раз. Я молча уставилась на неё, как на вестника апокалипсиса.

— Это… — я подошла ближе, осторожно коснулась обёртки. — Это всё он?

— Ну конечно он! Тут даже написано, что герцог Бранд. Только почерк у него не очень. Зато щедрый. А ещё там костюм. Целый! — Аурелия ткнула в ткань, не слишком заботясь о сохранности складок. — Он заказал у тебя кучу всего. Говорит, всё понравилось и хочет ещё!

Я перевела взгляд на коробку. На завитушки. На безмятежно радостное лицо дочери. И на собаку, которая смотрела на меня с выражением: «Ну вот, я же говорила».

Что-то внутри меня ёкнуло.

Потому что я всё ещё помнила, с чего всё начиналось. С простых желаний, которые почему-то сбывались. С разговоров, которые казались глупыми. С маленькой девочки, которая была слишком уверена в себе. И теперь эта девочка сидела за столом, окружённая марципаном, и в голос обсуждала перспективы моего совместного будущего с драконом, которого видела один раз.

Я медленно выдохнула и попыталась успокоиться. В конце концов, я взрослая женщина и умею принимать решения. Моя собственная дочь точно не сможет заставить меня выйти замуж за того, кто ей понравился. Нет, Аурелия, безусловно, способна на многое, но и у неё есть пределы. Да и винить человека — точнее, дракона — за то, что он прислал тебе сладости, по меньшей мере некрасиво.

Успокоив себя таким образом, я открыла конверт.

Уважаемая мадам швея,

Сообщаю, что сегодня в течение дня к вам прибудет наставник, рекомендованный для Аурелии. Прошу оказать ему должный приём. Обучение будет вестись в индивидуальном порядке, в удобное для вас время.

С уважением,

Дарен Бранд

Я перечитала. Потом ещё раз. Потом, кажется, тихо выдохнула и поспешила сесть. Как только мне на мгновение показалось, что моя жизнь как-то устаканилась, она вновь понеслась вперёд, как стая бешеных лошадей.

— Наставник… сегодня? — прошептала я. — Но мы же совсем не готовы!

И, конечно же, как только ты произносишь подобную фразу вслух, вселенная немедленно воспринимает её как вызов.

Дальше всё слилось в один длинный, лихорадочный и местами весьма унизительный поток событий. Я одновременно варила кашу, мыла посуду, пыталась причесать Аурелию, уговаривала Лакомку перестать жевать пояс от халата, проверяла, чтобы ткань, присланная Дареном, не помялась, и трижды подряд перерывала кладовку в поисках приличного чайника. Где-то между пятнадцатой и двадцатой минутой я поняла, что у нас нет ни свободной комнаты для занятий, ни стульев, подходящих под «строгий академический настрой». Всё, что у нас было — это один шатающийся табурет, обеденный стол и кресло, в котором комфортно было только Лакомке.

— Мы в ловушке, — пробормотала я, стоя посреди мастерской и пытаясь вытереть руки о фартук, на котором была мука, нитки и, кажется, капля варенья.

— Мама, я надела платье с бантами! — радостно сообщила Аурелия, впрыгивая в комнату и кружась. — Я готова учиться!

— Конечно ты готова, — выдохнула я. — Ты всегда готова. Это я не готова. Дом не готов. Чайник не готов…

И в этот момент в дверь постучали.

Два коротких, точных удара.

Я аж подпрыгнула.

На пороге стоял человек. В сером. Абсолютно нейтральном, без намёка на декор, без знаков принадлежности к чему-либо. Строгая мантия, аккуратно собранные волосы, выразительные брови и такой взгляд, которым, наверное, выстраивали строем армейские подразделения.