Книга Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается, страница 102 – Аллу Сант

Дарен Бранд

Проснулся я на удивление легко, без резких звуков, криков под окнами, магических вспышек камер журналистов и кошмаров о фиолетовых оборках. Утро было по-настоящему тихим и, смею сказать, почти уютным — настолько, насколько может быть уютно в покоях герцога.

Если учитывать, что ещё несколько дней назад я серьёзно обдумывал побег в горы или срочное магическое затворничество под предлогом неизлечимый и очень заразной болезни, то все было невероятно хорошо. Но теперь всё изменилось. Анна не только не выкинула меня в окно, но согласилась на мое предложение, спасая меня из лап мадам Сторн.

Я был настолько воодушевлён, что даже, проинформировал всех обо всем и не задумываясь, одобрил большую часть предложений, пришедших от императорской канцелярии. Пусть будет церемония, такая какую они хотят, я даже читать предложение не буду. Всё это можно пережить, если знать, ради кого ты всё это делаешь. Ведь мне удалось избежать фиолетового кошмара и трех падчериц в одном флаконе. Я был настолько доволен, что даже радовался свадьбе.

Я вздохнул, потянулся, глядя в окно, где лениво порхали зачарованные голуби, и уже собирался перейти к следующему пункту планов, когда коробка с вестниками замигала, намекая, что мне кто-то написал. Я тут же поспешил достать письмо, которое оказалось даже не письмом, а миниатюрным магическим свитком, аккуратно перевязанным розовой ниткой, с тонким ароматом клубники и каким-то подозрительным ощущением грядущей тревоги.

Послание был написано рукой, явно детской, неровной, местами с чернилами, размазанными пальцем. Так что я уже понял, от кого именно пришло это послание, ещё до того как развязал узелок.

Аурелия.

Я прочёл быстро, потом перечитал медленно. Затем третий раз — потому что с первого было невозможно поверить, что столь короткий текст может вызвать у взрослого дракона панику.

Уважаемый дракон,

Я вас уважаю, но очень разочарована.

Свадьба будет, а любовь где?

С уважением, Аурелия.

P.S. Без любви свадьбы скучные, я буду грустить, а значит хулиганить.

P.P.S. Лакомка тоже не одобряет.

Я перечитал короткое послание ещё раз, чувствуя, как внутри что-то неприятно кольнуло, точно старый шрам, который внезапно напомнил о себе в самый неподходящий момент. Когда-то я уже ощущал подобное — в тот день, когда Анна позволила себе без тени сомнения отказать мне, причём сделала это так уверенно и холодно, что моё тщеславие получило весьма ощутимый удар. Тогда я решил, что смогу просто оставить это в прошлом, ведь впереди были другие дела, и у меня хватало способов отвлечься. Однако теперь, когда она уже согласилась выйти за меня, пусть и из чисто практических соображений, воспоминание об этом отказе неожиданно ожило и зазвенело в голове, словно кто-то специально дернул за тонкую струну раздражения.

Я прекрасно понимал, что наш будущий союз в первую очередь продиктован обстоятельствами, и что ни о какой любви здесь пока речи не идёт, но от этого ситуация казалась ещё более вызывающей. В глазах Аурелии, судя по письму, это и вовсе выглядело как несправедливость мирового масштаба, а уж её угроза хулиганить в случае отсутствия романтики звучала куда опаснее любой интриги при дворе. И если дочь Анны успела разглядеть, что между нами нет настоящей близости, то как скоро об этом заговорят посторонние?