Книга Посвящение в бывшие, страница 39 – Анастасия Феникс

— Я хотя бы пыталась! — огрызнулась я, не в силах заткнуться. Мне же сказали вести себя тихо! Сказали!

Перехватив меня за плечо и приставив нож к горлу, меня повели обратно к автомобилю, заставляя удивляться тому, как далеко я убежала. Я ещё я вспомнила, где видела эту ограду, но надеялась, что ошибаюсь. Очень надеялась.

— Садись, — меня грубо запихнули в машину, которую после заблокировали. Через минуту, стоящий перед машиной и оперевшийся на ее капот, Хан закурил, вновь заставляя меня поморщится от того, что я бросила. Ага, как же! Сорвусь через пару месяцев максимум. Открыв бардачок, порылась в нем и, найдя антисептик с бинтом и лейкопластырем, аккуратно сняла куртку, грязно выругавшись от увиденного. Это был не локоть, а просто месиво. Как я себе ни одну кость не сломала — тот ещё вопрос!

Обработав руку и замотав ее бинтом, который закрепила пластырем, я постучала по стеклу, оповещая о том, что закончила. Выбросив бычок, Хан зашёл в машину, вновь вызывая ломку из-за обалденного запаха настоящего никотина. А не тех вейпов, что были так популярны.

Молча и уже без попыток побега с моей стороны, мы подъехали к зданию, тому самому, которого я так боялась. Та самая дача, что стала последним пристанищем моих брата, отца, деда, Полудурка, Алисы и ещё многих тех, кто тогда поехал на встречу. Обгоревшее пепелище все ещё было перед моими глазами.

Мы вместе вышли из машины, только, если Хан пошел к багажнику, я подошла ближе к зданию, которое теперь было идеальным. Чистым и новым, без единого следа от огня.

— Вот скажи, — попросила я Хана, — как такое возможно, чтобы люди не выскочили из дома во время пожара. Никто. И ведь ни одной гильзы, ни одного убитого, никого. Все просто сгорели, в тех позах, в которых сидели...

— Да черт его знает! — сказал равнодушно Хан, протянув мне лопату, которую я послушно приняла. А после нас с подружкой повели к калитке, что находилась с боку от основного здания и запиралась на амбарный замок, который учтиво для меня открыли. Так мы вошли во внутреннее пространство, вернее двор, который представлял из себя большой сад, постепенно переходящий в лес, что уходил в глубь на 1,5 километра, в ширину на 800 метров, все это пространство было огорожено кованым забором. И эту огромную территорию мать продала за 1 миллион. Миллион. Подмосковье. Просто отдала за даром.

У моей матери была просто уникальная способность — делать так, чтобы деньги утекали сквозь пальцы в неизвестном направлении. Сначала отец думал, что она себе «отходные пути» готовит, но ни машин, ни квартир ни у кого из ее знакомых не прибавилось, только у одних, но у них ипотека. Вещи прибавлялись в маленьком количестве, драгоценности она не покупала, счетов не было. Это потом уже выяснилось, что она просто обожала переплачивать за вещи и потом отдавать их за бесценок. Когда отец спросил, зачем, она ответила, что хоть так может ему навредить. Классная у меня была семейка: дед Александр Александрович Горбунов, отец Валерий Александрович, брат, который остался от первого брака отца, Александр Валерьевич Горбунов, моя мать, Елена Анатольевна Горбунова, урожденная Ульянова, сестра от первого брака мамы Екатерина Степановна Ульянова, мать-одиночка с двумя детьми на руках, Костей и Мишей и я, Александра Валерьевна Горбунова, младшенькая во всех смыслах этого слова.