Книга Посвящение в бывшие, страница 3 – Анастасия Феникс

— А твое где?

— Где-где? В рюкзаке! Мне искать долго, — скривилась я, от того, что губа щипала. Не прошло и минуты, как зеркальце было уже у меня в руке, — спасибо, ты лучшая, — выдохнула я и с опаской посмотрела туда, — с-с-собака, — взревела я, мечтая выразиться не совсем цензурно, вернее, совсем нецензурно, — я из-за тебя теперь с месивом вместо губы хожу, тварь!

— А не надо на траектории стоять! — рыкнул он, все еще потирая плечо, — я из-за тебя вообще плечо вывихнул! — обиженно выдохнул он, пытаясь им подвигать, но видимо не вышло из-за боли.

— Да? — улыбнулась я, а потом, со всего маха зарядила ему тяжелым кроссовком по его гребаному плечу. Послышался характерный хруст, — что встало на место?! — поинтересовалась я с милой улыбкой, смотря на то, как вокруг нас начала образовываться толпа народа, желающего хлеба. Зрелище-то уже есть!

— Да, встало, — выдохнул он, улыбнувшись, а я выпала в осадок. Что, все, и без претензий? А потом, встав, парень произнес, — спасибо. И извини.

— Не извиняю, — скривилась я, с ненавистью посмотрев на него. Даже не знаю, что он сделал первым — улыбнулся или подошёл ближе. Дибил. Хлопнув крышкой, вернула зеркало законной хозяйке, — ты-то кто?

— Я? Никита, патологоанатом с первого курса, — непонимающе произнес он, мол, меня — и не знают?!

— Стало быть, еще и учиться вместе будем, — усмехнулась я, а потом мы направились на пару.

Препод опаздывал, что изрядно меня бесило. Хотя, может у него там уважительная причина, а не каждый день такое. Просто я очень анатомию люблю и ненавижу, когда ее преподают через один орган.

Вошли мы, теперь уже втроём в класс, и что же я увидела? Два балбеса нерусской национальности (если что, я не расист, просто это наиболее точное описание их внешности), сидели на наших вчерашних местах и о чем-то разговаривали на своем. Подойдя, я закашляла.

— Че надо? — с акцентом проговорил первый и привстал, в попытке продемонстрировать свой рост, на что я лишь усмехнулась. Я в пять лет здорового мужика в могилу загнала, причем буквально, а тут всего лишь выскочка-переросток.

— Здесь я сижу и моя подруга, — выдохнула я, обаятельно улыбнувшись. Начнем с доброго слова.

— Ну так найди себе другое место, — мне отзеркалили мою однобокую улыбку, что я очень не любила. Со стороны однокурсников послышались сдавленные смешки. Посмотрим, кто сейчас посмеется! Но объект, к моему великому сожалению, уже отвернулся.

— Как тебя зовут? — прошептала я ему на ушко, но так, чтобы слышали все. Сзади послышалось сдавленное: «Сашенька, не надо, прошу тебя!», но проигнорировала Яру. Ну уж нет, тут принцип! Надо же доказать теорию Аль Капоне, что добрым словом и пистолетом можно добиться большего, чем только добрым словом!

— Тамерлан, — усмехнулся он, — а восемнадцать-то есть, чтобы сразу в постель? — попытался он вывернуть последнюю мою реплику в свою пользу.

— Тамерлан, — произнесла я томно, проигнорировав его последнее замечание, — скажи, ты хочешь остаток дня проходить с разбитым лицом или сломанным носом?

— Че, блять?! — он попытался развернуться, но уже было поздно. Умелый захват, перехват, раз — и его лицо с размаху ударилось об парту. Два — и из носа, уже поверженного, врага, полилась кровь. Три — и на всю, идеально тихую аудиторию, послышался хруст и булькающее: «Сучка!».