Книга Последний шанс, страница 73 – Ника Давыдова

Я уже собиралась поверить, что вся эта дикая процессия закончится самым простым образом — останется лишь кучка пепла и мы втроем посреди ничего, — как вдруг пространство дрогнуло. На секунду показалось, что сейчас на нас рухнет потолок, и я в панике прижалась к Нерргару, обняв руками его за талию.

— Вы и правда думали, что нам можно вот так перебить?— протянул всё тот же парламентёр, только теперь его голос звучал сразу отовсюду. — Это… лишь аватары. Расходный материал.

Пепел под нашими ногами вдруг пополз, превращаясь в множество маленьких червяков, и у меня появилось нехорошее чувство, что из них сейчас соберётся что-то посерьёзнее, чем двадцать жалких Пустоглазых.

— Я думаю, что вас можно довести до истерики, — хладнокровно отозвался Нерргар.. — И если вам дорога ваша маленькая песочница, лучше не злить меня дальше.

На мои руки, сцепленные в замок у него на животе вдруг легла прохладная ладонь, словно успокаивая. Мерзкие червяки замерли, покрылись ледяной коркой, а затем загорелись голубым пламенем.

Все вокруг задрожало еще сильнее, а потом от белого нечто, которое, как я думала, означало, что вокруг пустота, начало расходиться трещинами, а после отваливаться внутрь по кускам, будто бы старая штукатурка. В провалах что-то виднелось: темно-багровое и непонятное.

И удивительно — именно это неожиданно довело оставшихся Пустоглазых до той самой пресловутой истерики. Они заорали в унисон, переходя на противный визг, вонзающийся в уши.

— Убирайтесь! Убирайтесь отсюда! — ненависть, направленная на нас была почти что осязаемой. — Прочь!

Что-то с силой ударило меня в грудь — воздух вырвало из легких, а тело отшвырнуло от Нерргара, словно я была бумажной куклой. Ослепительные, жгучие, непонятно откуда взявшиеся вспышки начали резать глаза, и что-то начало тянуть меня не пойми куда. Сразу в разные стороны, словно кто-то схватил за руки, за ноги, за волосы. Я испуганно закричала и отчаянно потянулась к Нерргару. Мысленно, физически, как угодно, лишь бы ухватиться за него. И с горечью осознала, что где-то там, в глубине головы, уже засела крамольная мысль, что он — решение. Он всегда будет рядом. Он справится. Когда, черт возьми, это успело стать аксиомой моей реальности?

Но добраться до него я не смогла. Даже пальцами не смогла пошевелить. Лишь сквозь всполохи белого света различила темный силуэт — его силуэт.

Что-то маленькое и слишком шустрое мелькнуло на краю зрения. Метнулось прямо ко мне, и я ощутила, как оно взобралось по моей одежде, цепляясь острыми коготками за ткань. И прежде чем я успела испугаться сильнее, меня ослепило еще одной вспышкой и рвануло куда-то наверх.

Казалось, я куда-то летела целую вечность. Полет закончился внезапно: под носом оказался старый ковер знакомого темно-зеленого цвета. Он пах апельсиновой газировкой, которую совсем недавно случайно на него разлила, и все никак не могла постирать.

От правого виска по голове растекалась тупая пульсирующая боль. Я со стоном приложила руку к нему и ощутила какую-то шершавую пленку, неприятно стянувшую кожу. Застывшая кровь? Преодолевая дурноту, осторожно села, оглядываясь по сторонам. Совсем рядом на полу валялась тяжелая деревянная полка. Боже, я что, попала в игру из-за того, что на меня… упала? Сраная? Полка?