Книга Огонь для водолея, страница 147 – Анна Лучок

Чем дольше мы находились в пути, тем чаще я переживала, выглядывала из-за каждого холма, спрашивала это ли Мурнитас, долго ли ещё ехать. Марк, снисходительно вздыхая, терпеливо отвечал, что осталось недолго. На коротких привалах я не могла сидеть, постоянно ходила кругами, а из-за беспокойства меня окутывали потоки, иногда так плотно, что, прежде чем возвращаться в седло, приходилось успокаиваться.

Сумерки опускались на землю, на небе среди сизых облаков проглядывали ранние звёзды. Надежда медленно гасла, может, и не существует никакой гильдии. Тогда куда мы так упорно идём? Я вздохнула, мотнула головой и повернулась на Марка. Он, слегка щурившись, всматривался в темнеющий горизонт.

— Долго нам ещё?.. — протянула я заезженную пластинку.

— Нет, — он улыбнулся и кивнул вперёд.

Из-за холма показались яркие лучи. Я проморгалась, не понимая это восход солнца или странный мираж. Чем выше мы поднимались по холму, тем больше я видела. Вершины высоких стен и дозорных башен, странный купол ярко-оранжевого цвета, который окутывает весь город, а ещё поднятые наполовину ворота. Сердце затрепетало, я задержала дыхание не веря.

— Мы на месте, — тихо шепнул Марк.

Нас заметили заранее, по стене прокатилась вереница криков, и ворота стали медленно опускаться. Несколько ребят из отряда не двинулись за нами, а остались болтать с кем-то у ворот. Такой город был для меня в новинку. По улицам ходили обычные люди, дома выглядели так же, как в столице или даже маленьком городке Фаявальд, но что-то совсем неуловимое было не так. Не то запах, не то общая атмосфера, не то обилие странных, но интересных механизмов.

Над каждым домом висел фонарь с большим огненным шаром. Они лениво ворочались внутри своей камеры, переливались всеми цветами красного, жёлтого и оранжевого. Тёмное ночное небо через призму яркого купола становилось ярче, а звёзды и вовсе превращались в белые точки. Под копытами лошадей вместо земли были выложены небольшие камешки, они почти ровной поверхностью тянулись повсюду и от этого шаги эхом расходились по улице, перебиваемые лишь редкими криками или разговорами людей.

Мы остановились возле большого дома. Вокруг суетились дети, они возились в какой-то песочнице, что-то рисовали, спорили и кричали, пока не заметили нас.

— Марк! Марк вернулся! — подскочил светлый мальчишка, — дядя Лучиано!

Он убежал в дом, оставив дверь открытой. Марк первый слез с лошади и был тут же облеплен остальными детьми. Они норовили залезть повыше, прижаться сильнее, радовались ему и наперебой расспрашивали что-то. Их голоса сливались в громкую какофонию, и я ничего не могла разобрать. А Марк улыбался и всё повторял, что всё будет, но не сразу.

На пороге дома появился седой мужчина, волосы, забранные в короткий хвост, а лицо тёмное, покрытое мелкими морщинами, щурилось. Свободные, серые одежды едва не касались пола. Убежавший мальчик вёл Лучиано за руку, хотя он и не сопротивлялся, но радости явно не разделял. Я сглотнула и замерла.

— Марк, мальчик мой, — Лучиано улыбнулся, расставляя руки.

Ашфорд не сразу оторвался от облепивших детей и подошёл к Лучиано. Они крепко обнялись, обменялись несколькими фразами, которые я совершенно не поняла, и выражение лица мужчины сразу стало мягче.