Книга Огонь для водолея, страница 127 – Анна Лучок

Брат так широко улыбался, он почти светился изнутри от счастья, а меня, кажется, вот-вот вырвет от этого. Мерзкий, лицемерный, гадкий и эгоистичный. Не было ни дня, чтобы я не вспоминала и не поливала тебя дерьмом. Я скривилась, а огонь на моём животе снова больно опалил.

— Я тоже очень соскучился, ну давай, поднимайся, у нас не так много времени.

Он протянул мне руку и, не дожидаясь, дёрнул за ворот рубашки. Ткань скрипнула, а я зажмурилась, чувствуя, как совершенно не могу держать равновесие, и просто падаю на Виктора. Он приобнял меня всего на секунду, чтобы в следующую бросить в доспехи одного из рыцарей. Лицом больно впечаталась в холодный металл.

— Помогите ей, бедняжка от счастья не может даже на ногах держатся.

Меня подхватили под руки, сделали несколько шагов к двери, рыцари замялись, понимая, что так не пройдут со мной. В следующую секунду бесцеремонно перебросили через плечо. Резкий удар о доспехи выбил из лёгких весь воздух, и я закашлялась. Упёрлась руками в широкую спину, но скользила по металлу и снова, и снова повисала на плече.

Виктор стоял всё так же широко улыбаясь, довольно наблюдал за тем, как меня уносят. А ещё вытирал руки, которыми коснулся такой грязной меня. Небольшой платочек сжёг сразу же. И мурлыкая под нос какую-то мелодию, отправился следом.

— Теперь ни, что не разлучит нас, дражайшая маркиза.

Виктор напевал детскую песенку, которую очень любила Гретта, а я сжимала рот, искусывала щёки и старалась дышать медленнее. Браслет неприятно пощипывал из-за активности сапфира. Стихия пыталась пробиться сама и, видимо, в полной растерянности шарилась вокруг меня.

По дороге из академии нам не встретилась ни единая живая душа, было так тихо, что грузные шаги рыцарей расходились эхом по знакомым коридорам. Песенка Виктора терялась в этом грохоте, и как только мы оказались на первом этаже, я могла лишь догадываться о словах, выплывавших из этого оскаленного рта.

Мы быстро оказались у кареты, внутрь меня швырнули будто пустой мешок, больно ударилась всем телом. Болезненно сжалась, пытаясь вдохнуть воздух. Виктор зашёл следом, постучал по стенке и присел, продолжая мурлыкать:

— Пусть волны качают наш маленький кораблик, — он закинул ногу за ногу и покачивал носком в такт, — Но мне всё нипочём, нипочём. Всё для тебя, прекрасная маркиза.

Карета закачалась и тронулась, я не видела ничего и всё так же судорожно пыталась вдохнуть воздух. Своими хрипами сбила Виктора, и меня с ног до головы покрыл огненный кокон.

— Не обольщайся, я сдерживаюсь лишь из-за того, что мы не дома.

Я не слушала продолжение, мне и не нужно было. Я понимала, что ничего хорошего не ждёт «прекрасную маркизу» в поместье Шульц. Сжалась в комок и затихла в углу кареты, закрыла глаза. Короткий вдох свободы закончился болезненным пинком под дых.

Я так и лежала напряжённым комком на полу кареты. Виктор давно затих и, кажется, погрузился в какие-то свои мысли, но по-прежнему поддерживал тонкий слой огня в сантиметрах от меня самой. Это медленно плавило мою одежду, а на кочках или неровностях я невольно вздрагивала, и огонь жалил уже кожу, приклеивая раскалённую ткань.

Вик тренировал концентрацию и мог держать этот кокон часами. Сейчас неприятные воспоминания волнами прорывались. Часто во время чаепития с Греттой брат шутки ради накладывал кокон. Заставлял угадывать его мысли, двигаться так, как хочет больная фантазия. Но сейчас брату было достаточно, что я просто сожмусь в точку и не буду привлекать внимания.