Книга Хозяйка жемчужной реки, страница 89 – Ольга Иконникова

Добравшись до полиции в городе, мы оба дали показания и получили от исправника заверение, что он возьмет это дело на особый контроль. Мне стало чуточку спокойнее. Но я всё равно была рада, когда его сиятельство настоял на том, чтобы сопроводить меня обратно до поместья.

И всё-таки мы остались зимовать в Онеге. Сын так и не пригласил Алябьеву к себе в гости, хотя Варя проболталась, что «бабушка писала дяде об этом». А оставить их тут одних было бы слишком жестоко. Конечно, можно было бы снять в Архангельске на зиму приличную квартиру и расположиться в ней, но это означало бы, что нам пришлось бы потратить всё то, что мы заработали на продаже жемчуга. И весной всё пришлось бы начинать с нуля.

Пока же я решила отказаться даже от поездки в Санкт-Петербург. Вместо этого я написала туда письмо с запросом информации о договоре аренды. Сопроводила я этот запрос заверением в готовности незамедлительно оплатить весь долг по этому договору, какой только возник за время его действия.

Мы по максимуму утеплили те комнаты, которые использовали постоянно, и отгородились от тех, без которых в холодное время можно было обойтись. Таком образом, на втором этаже отапливать нам нужно было лишь спальни (Варе пришлось переехать в комнату сестры), гостиную и столовую. А на первом этаже как раз под этими комнатами располагались кухня и комнаты слуг, что тоже было очень удобно.

Мне было удобно работать в кабинете, но я решила, что пока могу без него обойтись — он находился в другой части дома. Равно как и комната с пианино.

Я ожидала, что эти действия наткнуться на противодействие Алябьевой и девочек, но, похоже, они и сами понимали, что сохранять в морозы прежние привычки было бы расточительством.

На осенней ярмарке в Онеге мы закупили необходимые продукты. А часть товара Климент Прокопьевич привез из Архангельска, куда он съездил с большим успехом. Он выгодно продал и жемчуг, и заколки для волос. Спиридонова написала мне, что заколки раскупили в тот же день, когда она выложила их на витрину. И покупательницы спрашивали еще.

Обрадованная ее письмом, я скупила весь жемчуг на Онежском побережье, о каком только смогла узнать. Тем более, что мой прежний основной конкурент Стрельников сидел в тюрьме. Только теперь уже жемчуг я покупала не для перепродажи, а для того, чтобы использовать его в производстве украшений.

С каждым разом заколки у чеканщика получались всё лучше и лучше — он уже набил руку и прекрасно понимал, что именно требуется сделать. Так что я надеялась, что зимой, пока у жемчуголовов будет простой, мы сможем заработать на производстве дамских украшений.

Параллельно с этим мы с Юлией Францевной, пока еще было тепло, занялись разбором вещей на чердаке и в чулане. Там было много старой мужской одежды, которая давно уже вышла из моды, но ткань с которой можно было использовать для пошива одежды для слуг или для каких-то хозяйственных нужд.

Часть мебели из комнат, которыми мы не пользовались, можно было бы продать. Вот только найти на нее покупателей в Онеге мы не смогли. В уездном городе было не так много богатых домов, и их обитатели предпочитали привозить шкафы и диваны из Архангельска, а то и из столицы, пусть даже это и было дорого. Для других же жителей наша мебель была слишком помпезной и плохо вписалась бы в интерьер.