Книга Любимая жена Жестокого короля, страница 31 – Кира Райт

Когда король сел на трон, а я на высокое, украшенное золотом кресло рядом с ним, к нам подошёл старейший член королевского совета, предложив поставить подпись в магической книге. Сначала я испугалась, что если мы не обладаем магией, то вдруг книга не примет подпись, но Рэй успел мне тихо разъяснить, что это не имеет значение. Сначала подпись поставил Рэй, затем – прямо поверх неё – я. И тут же на моих изумлённых глазах чернила впитались в страницу, образовывая на ней витиеватый узор с нашими именами и титулами.

Показав эту страницу всем собравшимся, советник принял у стоящего рядом молодого, но важного слуги аккуратную, изящную корону, которая всё это время лежала на подушке, подошёл ко мне и, проговорив что-то на незнакомом мне языке, надел её мне на голову. Король встал, подавая мне руку. И когда я поднялась тоже, то раздались громкие аплодисменты и послышались поздравления с коронацией и браком.

Празднование продолжалось несколько часов. И всё это время мне нужно было сидеть с прямой спиной, с довольно ощутимой по весу короной на голове. От еды я отказалась, потому что слишком устала даже для того, чтобы просто жевать. Очень хотелось наконец прилечь и хоть немного расслабиться.

Заметив всё это, Рэй встал и объявил, что гости могут продолжать пировать, а мы отправимся на отдых. Мне оставалось преодолеть лишь проход через всю залу, когда я ощутила тянущую боль внизу живота, сознаться в которой смогла только когда мы остались с Рэем вдвоём в коридоре. И муж немедленно подхватил меня на руки и понёс в нашу комнату, отправив предварительно за лекарем. При этом сам побледнел так, что цвет его лица стал очень похож на снег, покрывающий здесь каждый клочок земли.

Прибывший совсем скоро лекарь был ещё более бледным, чем мой теперь уже официально – муж. Осмотрев меня, старичок, кажется, поседел ещё сильнее. И дрожащим голосом объявил о том, что вероятно, роды начались раньше срока.

— Ты говорил, что это случится нескоро!! – прогромыхал Рэй, заставляя беднягу пригнуться.

— Я не понимаю сам, господин… Возможно, госпожа перенервничала или слишком устала на торжестве…

— Делай, что хочешь, – отрезал король, – но она должна быть жива и здорова.

Тот низко склонился, чуть ли не до пола. Но я заметила панику на его лице. Видимо, что-то ещё было не так, кроме срока, что он скрыл от короля. Но мне уже было не до расспрашиваний. И даже не до того, что Рэй ничего не сказал про ребёнка – только о моём здоровье.

Ведь в то время, пока гости продолжали праздновать нашу свадьбу, я содрогалась от самой жуткой боли, которую когда-либо чувствовала. А ещё в груди разрастался страх, что мой малыш может не выжить, что с ним что-то случится. На глазах выступали слёзы, хотя я сдерживалась изо всех сил, чтобы не плакать и не кричать – закусив уголок подушки, мычала от боли.

Рэй метался по комнате, то начиная обнимать меня и собирать своими большими, горячими руками мои слёзы, то кричал на лекаря, чтобы он облегчил мои муки. А вот лекарь с каждой минутой становился всё более напуганным.

Бедняга отпаивал меня какими-то отварами, прикладывал к моему многострадальному животу примочки, а к голове компрессы – но я не сказала бы, что мне становилось легче хоть немного. Муки были такими, что казалось, лишусь чувств прежде, чем смогу произвести на свет наше дитя.