Книга (не) Случайная для дракона, страница 17 – Алиса Меру

Он писал ей. Предупреждал. Не успел.

И она умерла.

Лира убила её. Потому что Эвелин узнала. Потому что Лира хотела Каэля — и силу которую даёт близость к дракону. Убила — и думала что всё кончено.

Но магия не умерла. Выжила. Притянула другую душу.

Меня.

Случайно?

Я не знала ответа.

Сложила письма обратно. Закрыла шкатулку.

Уничтожить — как требовала Лира. Значит она получает то что хочет. Значит доказательства исчезают. Значит она в безопасности навсегда. А я — в её руках.

Не уничтожить — шантаж продолжается.

Или — третий вариант.

Я спрятала шкатулку обратно в нишу. Камень закрылся — тихо, послушно.

Пусть лежит. До приёма Лира не проверит. А у меня будет время подумать.

Береги себя, — написал отец Эвелин. — Не доверяй никому — кроме дракона.

Кроме дракона.

Я поднялась по лестнице. Вышла в коридор.

И столкнулась с Каэлем.

Он стоял прямо у выхода — в темноте, без факела, без камзола. Простая тёмная рубашка, рукава закатаны до локтя, ворот открыт. В неровном свете далёкого факела было видно линию плеч — широких, настоящих, не парадных. Руки — сильные, загорелые, со старым шрамом на правом предплечье который я видела впервые.

Янтарь в глазах в ночном коридоре светился отчётливее чем днём — живой, тёплый. Как угли.

Вот это некстати, — подумала я. — Очень некстати.

— Эвелин, — сказал он. Тихо. — Что ты делаешь под восточной башней в два часа ночи.

— Не спалось.

— Под восточной башней.

— Я гуляла.

— Гуляла, — повторил он. С такой интонацией.

— Да.

Он сделал шаг вперёд.

Один — и расстояние между нами стало слишком маленьким. Я почувствовала тепло от него — живое, драконье, острее чем днём. Как будто в темноте и тишине между нами не было ни камзола ни придворного этикета ни злости которая обычно служила нам обоим щитом.

Только коридор. Ночь. Свеча в моей руке которая почти догорела.

Пункт четвёртый, — сказала я себе. — Обязательный.

— Ты пыталась открыть тайник, — сказал он. Не спрашивал.

— И открыла.

Что-то изменилось в его лице.

— Ты смогла.

— Да. Магия узнала кровь.

Он молчал секунду. Смотрел на меня — внимательно, серьёзно. В янтарных глазах что-то менялось.

— Что там, — спросил он.

— Письма. Моего отца. И ответы короля.

— Про печать.

— Про печать.

Пауза. Длинная.

— Ты читала.

— Всё.

Янтарь в его глазах — уже не тихий. Горел.

— И?

— И мне нужно чтобы ты объяснил мне что такое печать, — сказала я. — По-настоящему. Не отделывайся.

Каэль

Она стояла перед ним в темноте и требовала объяснений.

Требовала.

Он смотрел на неё.

Свеча в её руке почти догорела — крохотный огонёк бросал свет снизу вверх. По линии скул — высоких, точёных. По шее — длинной, открытой, без украшений. По губам — он заметил это против воли, губы были чуть сжаты от напряжения, и от этого ещё более —

Стоп, — сказал он себе.

Волосы распущены — тёмные, густые, до лопаток. Одна прядь упала на щеку. Она не убрала.

Каэль за двадцать лет командования научился не замечать. Замечать — и немедленно убирать. Красота это не информация. Красота это отвлечение.

Но она стояла в темноте с догорающей свечой и смотрела на него своими фиолетово-серыми глазами — прямо, без страха, с чем-то живым в глубине — и он замечал. Замечал и не мог убрать.

Два года он смотрел на неё и видел врага.

Расчётливого, холодного, опасного врага. Это было понятно. Это было удобно.