Книга Триединое Королевство, страница 245 – Anne Dar

Тофа сказала, что металлическая кровь ими воспринимается на вкус, как яд, то есть, горчит… Но моя кровь явно не вызвала горечи у Багтасара – он упивался ею, как… Как я упивалась вкусом его крови на своём языке… Она не была горчащей… Она была пряной… Почти как шоколад или фруктовый сок… В моменте пьянила сильнее, чем терпкое вино…

Вспомнив ощущения, пережитые этой ночью, я сжимаю кулаки и спешу покинуть своих то ли подруг, то ли кто они мне там…

* * *

Я шагаю по коридору Дворца яростным шагом: я зла на Багтасара за то… За всё! Почему он не попробовал всё провернуть иначе?! Почему не сыграл партию в “свободу” – не отпустил меня и не пошёл за мной, чтобы… Чтобы где-то там в итоге мы не… Нет, мы не переспим! Ни-за-что!

Я натыкаюсь на него. Сначала я даже не понимаю этого – он вышел из-за угла… Ждал ли, следил или неприятная для меня, но наиприятнейшая для него случайность? Я спешу обойти его раздражённым шагом, но он хватает меня за локоть и разворачивает к себе лицом… Я вырываю локоть, и сразу же агрессивно толкаю в грудь обеими руками – он лишь делает полшага назад.

— Я всё знаю! – из моего рта вырывается неподдельное рычание.

— Что знаешь? – он напряжён и определённо заинтригован.

— Сколько бы я ни погружалась в сон – каждый раз мне снится секс с тобой! Двадцать попыток выспаться – двадцать сновидений с твоим участием! Я знаю, что эти сны насылаешь ты!

— Погоди… – он расплывается в ухмылке. – Ты говоришь, что во снах трахаешься со мной?

— Даже не пытайся строить из себя невинность! Я ни за что не поверю в твою непричастность к этому! Ты наверняка выкачал из Тиберия его дар и теперь дирижируешь им в моём спящем сознании! Ещё раз попробуешь залезть в мои сны, и я…

— И что ты?

Я пышу жаром, но не нахожу что ответить… Что я?.. Что я могу сделать?.. Да я ведь даже лишить себя жизни здесь не могу! Зато я могу вот что! Резко, со всего размаха, я врезаю ему по-королевски звонкую пощёчину – так, чтобы у него лицо весь день гудело! – и, развернувшись, с высоко поднятой головой ухожу прочь…

Я увидела лишь его растерянность, и этого мне хватило, чтобы уйти довольной, с ощущением одержанной победы, но… Я не знала, каким взглядом он меня провожал: он улыбался до ушей! Улыбался потому, что на самом деле за все эти безумные месяцы он по-разному применял ко мне разнообразные дары, но при этом ни разу – ни единого раза! – не насылал на меня играющие на его руку сны. Бурные сексуализированные сюжеты с его участием, настойчиво приходящие ко мне во снах с момента моего попадания под его ауру, порождает исключительно мой возбуждённый мозг – другого автора у них нет… Я не знаю об этом, думаю на него, а он… Он узнал о том, что трахается со мной в моём подсознании всякий раз, когда я погружаюсь в состояние сна. Более довольным я его, кажется, могла бы сделать, только выдав ему официальное приглашение в свою постель. Так что пока я разъярённым шагом меряю коридоры Дворца, ощущая на голове фантомный венец из псевдопобеды, которую воспринимаю за чистую истину без поражающей приставки “псевдо”, Райхенвальд, прикладывая грубую ладонь к бородатой щеке, упивается своим бесспорным торжеством.

Пасмурный рассвет первого дня зимы…

Я стою в своих покоях у окна и удивляюсь мирно падающему снегу, покрывающему своей белизной всё видимое пространство под куполом. Я ещё не знаю, что скоро для меня здешние зимы перестанут быть удивительными, что разительно отличающийся климат под куполом и за его пределами быстро станет для меня обыденностью, что неудивительным станет и не очень холодный снег, не способный погубить здешние диковинные растения… Идеальный климат для поддержания жизни. И удержания жизни.