Книга Триединое Королевство, страница 208 – Anne Dar

В моей голове сразу же вспыхнуло воспоминание: ещё до того, как я узнала всю правду о Триедином Королевстве, Багтасар узнал от меня о том, что у Борея были отношения со смертной женщиной, и сразу же поинтересовался, были ли у них дети… Я ещё удивилась, ведь думала, что у Металлов всё туго с рождением детей, а оказалось, что туго лишь у женщин: мужчины весьма плодовиты, если берут смертных женщин.

Тиберий, как добрый друг, продолжил говорить откровенно: Металлы не любят “таких исходов” – то есть, появления от себя смертного потомства. Они всячески стараются предохраняться, однако же “случайности случаются”, и тогда они не признают детей, не участвуют в их воспитании – только лишь ссылают смертных бастардов с их смертными матерями в относительно более безопасное место для жизни, нежели страждущий город. С чего вдруг такой элемент заботы? Ответ прост: Металлы “не против внести свой вклад в продолжения человеческого рода”. Цинизм зашкаливает настолько, что Тиберий уже не говорит, а шепчет, словно, рассказывая о чужой грязи, сам пачкается… Я даже не думаю спрашивать о том, есть ли бастарды у него: думаю, что нет. Но сколько смертных бастардов у других? Мужчин среди Вампиресок много: Проктор, Скорч, Джодок, Зеф, Гектор и… Багтасар.

Прежде чем я успела что-либо уточнить, тему сменил Тиберий. Мы уже стояли возле какой-то торговой лавки – ни души рядом, – рассматривали сушёные травы, когда он вдруг сказал совершенно неожиданное:

— Ты, должно быть, не знаешь о моём даре… – я успела только отрицательно повести головой, а он поспешил говорить, и только в этот момент я заметила, что он окончательно перешёл на шёпот: – Мой дар очень силён и ветвист, понимаешь? Ответвлений много… Как у тебя с птицами: ты можешь смотреть их глазами, видеть их воспоминания, управлять ими и даже гипнотизировать их взглядами… Так и мой дар разветвляется, – он говорит всё тише и тише. – Я могу насылать на спящего сны с желаемым сюжетом, присутствовать во сне одновременно со спящим и управлять сюжетом сновидения, как остающийся в тени режиссёр. А также, – он нервно сглатывает, – своим даром я могу внушить спящему совершать во сне определённые действия и… И раз и навсегда могу внушить какую-нибудь установку. Например… Ненавидеть кого-то или… Любить…

— Ты… – на сей раз нервно сглатывать и говорить шёпотом пришла моя очередь. – Пробовал?

— Конечно, – его слова уже почти не слышны, он смотрит на сушёные травы, которые крошит в своих пальцах. – Как бы я узнал, на что способен, если бы не попробовал? Её звали Вирсавия… Это была случайность… Это было давно и уже не имеет значения.

— Твой дар пугает, – искренне признаюсь я, продолжая поддерживать шёпот.

— Я никогда не применю свой дар против тебя, Диандра.

— Уверена, ты не врёшь. Но ты ведь не единственный… Скажи… Твой дар сейчас находится в распоряжении у Багтасара?

Он словно спешит успокоить меня:

— Не переживай, мой дар не абсолютный. То есть… Я не могу им заставить спящего сделать то, чего он сам не желает. Понимаешь? Это обязательное условие: я могу внушить лишь то, чего спящий в душе своей, пусть даже в тайне от всего мира и самого себя, жаждет на самом деле – только и только тогда гипноз сработает, иначе никак… Получается, тебе нечего бояться.