Книга Триединое Королевство, страница 176 – Anne Dar

Наши взгляды встретились, но лица не выразили ни малейшей эмоции. Думаю, я бы с ней не заговорила и в итоге ушла первой, но она внезапно проявила тягу к общению:

— Скорч и Марен были вместе в одну из октябрьских ночей. Похоже, он её сильно измотал своей страстью – бедняжка до сих пор не в себе, – она смотрит на меня в упор, явно ожидая ответа, но я молчу. Так и не дождавшись ответных слов, старшая Цамарали продолжает говорить: – Значит, Аурелия не преуменьшала, когда высказала своё предположение, будто ты всей душой отторгаешь сплетни. Хм… Зря ты так. Для многих сплетни – универсальный способ коммуникации, – она снова начинает ждать от меня ответа, но на сей раз ждёт недолго: – Ходят слухи, будто Марен отдал Скорчу Багтасар – в качестве подарка за какие-то заслуги. Угораздило же нашу Церий так опуститься по социальной лестнице: ночь с прислужником Короля – ужас… А ведь так хорошо начинала. Ведь было время, она кичилась тем, что смогла ублажить самого Багтасара Райхенвальда. Что ж, произошедшее с ней октябрьской ночью значит только одно: Король окончательно развенчал всю её ценность и необходимость в его глазах. Получается, остались только ты и я, – её взгляд сверкнул, когда я наконец посмотрела на неё. – Марен не единственная женщина, сумевшая провести ночь с Королём. Я также смогла ублажить его. Знаешь, это было сложно. У него большой член. Гораздо больше, чем у остальных.

— Очевидно, тебе есть с чем сравнивать.

— Не язви. Меня в пределах Дворца не касался никто, кроме Багтасара.

— Ах да, тот единственный раз, после которого он перестал видеть тебя в упор.

Уязвить гордого проще, чем отобрать конфетку у младенца. Лютеций моментально вспыхнула, хотя внешне и старалась отыгрывать высокомерную надменность:

— Думаешь, ты станешь исключением? С чего бы, лакомый кусочек? Он отпустит тебя, как только трахнет. Может быть, это и есть выход: перестать брыкаться? Дай ему один раз желаемое и лети вольной стрекозой в свою Европу. О тебе же забочусь, хорошая ведь тактика.

— Хорошая для такой, как ты.

— Пф… – она усмехается в свой бокал. – Ты уже принадлежишь ему. Все и всё здесь принадлежит Райхенвальду.

— Но не мы, – я имею в виду свою семью.

— Вы, может, и нет – Борей и Кайя ему, очевидно, и даром не сдались. Но ты… Ты – определённо точно да.

Я поднимаюсь и ухожу, забрав с собой бокал, чтобы допить свой виски по дороге на улицу. Интересно, что сделало Флорентину Цамарали такой циничной? Большой член Райхенвальда, побывавший в ней, или же маленький шанс взойти на не подходящий ей по размеру трон?

* * *

Я стою посреди аллеи, неожиданно выросшей с тыльной стороны Дворца, почти под самым окном моей башни… Я уверена в том, что прежде здесь этих деревьев не было: тонкие стволы по-осеннему голы, их высота почти достигает моего роста… Земля у корней свежевзрыхлённая, указывает на то, что этой высадке максимум месяц от роду. Подойдя к одному деревцу, я трогаю его пальцами и наконец распознаю в его стволе знакомое: да это ведь черешня! Рука отпрянула, прежде чем разум перестал показывать мне картину воспоминания о моём признании в том, что я люблю черешню… Я сказала об этом Райхенвальду в ночь после бала и лишь потому, что спасалась бегством от гнетущего молчания.

Резко обернувшись, я уже хочу уйти, но вдруг вижу большую чёрную тень, стоящую во внешнем коридоре Дворца. Это Багтасар. Последний месяц он избегает меня, и когда мы пересекаемся, я вижу в его глазах причину его поведения, которая меня пугает до дрожи: он словно сдерживает в себе зверя, готового сорваться с цепи в любую секунду. Что если сорвётся? Что будет тогда?.. Он сильнее меня, а значит… Я в опасности. То, как он смотрит на меня, то, как следит за мной на расстоянии, буквально кричит о том, что его терпение висит на волоске – лопнет этот волосок и… И всё. Всё…