Онлайн книга «Триединое Королевство»
|
Поняв, что затянул с молчанием, я наконец отвечаю: — Жизнь Металла долга… – я начинаю, но неожиданно встретившись с улыбчивым, красноречивым киванием головы и игривым прищуром собеседницы, сбиваюсь, поняв, что попался. Однако я не из тех, кто сдаётся, поэтому дальше наступаю с ещё большей уверенностью: – Я проясню ситуацию: во Дворце я знал только Марен, Аурелию и Флорентину. За пределами Дворца я знал обычных смертных женщин. Однако я ни разу не возвращался к одной женщине дважды… — По разу со многими, – наигранно понимающим, однако выдающим искреннее раздражение тоном впервые за всю историю нашего общения обрывает меня Диандра и делает это безапелляционно: – Больше не заговаривай со мной на эту тему – не оскорбляй моего достоинства. Я сразу же понял, что допустил жестокую ошибку. В её вопросе: “Скажи, что ты не знал этих и многих других женщин?”, – звучал вовсе не интерес, а скорее претензия: “Всех перетрахал?”, – которую я распознал только сейчас, то есть, катастрофически запоздало… Нельзя было говорить о том, что я знал многих женщин, тем более нельзя было называть имена, и в крайней степени нельзя было называть имена тех, кто мелькает перед её глазами… Необходимо было увернуться от этого вопроса, а не с головой нырять в стратегию откровенности. Можно было бы попробовать применить дар забвения, но… Я не знаю, как давно ей рассказали об этой части моей биографии – стереть же наугад большой отрезок, значит, выдать себя. Она поймёт, что с её памятью что-то крутят, и испугается ещё более… И что тогда в таком случае? Разбитый нос о границу купола? Мне такого не надо… Дурак. Диандра Рокс – не та женщина, в душе которой стоит вызывать ревность. Ревность в её случае подобна травле чувств – не их усилению. Она из тех, кто может быть только единственной, а значит, ревность никогда не будет для неё живительной, то есть никогда не будет играть на мою руку – это чувство всегда будет против меня, с какой бы стороны ни исходило: ревную ли я, пытаюсь ли вызвать ревность – в любом случае страдать только мне. Что ж, я увидел ошибку, которую мне нельзя повторять ни при каких условиях. Урок извлечён. — С тобой иначе… – я пытаюсь исправить ситуацию, но она уже решила не отдавать мне контроль над этим разговором. — Багтасар. Я выразилась предельно ясно. Однако я не умею сдаваться: — Прошу, мне необходимы объяснения. Быть может, ты считаешь, – ибо я не считаю, – что я не в твоём вкусе? Или же дело вовсе крайнее… Я тебе противен? Ты хочешь меня. — Я ценю нашу дружбу… — Это не то. Ты знаешь, чего хочешь… — И я слишком уважаю себя. Не желаю однажды стать всего лишь “одной из многих”. Я уже понял: единственная и никак иначе. Как же я согласен с тобой, детка, если бы ты только знала… — Со мной ты станешь единственной. Ты будешь Королевой. — Королевой? – усмехаясь, она игриво приподнимает свои красивые брови, выражая недоумение. – Корона не к моей голове. — Ты ошибаешься… Чтобы ты не сомневалась, прежде чем разделить постель, мы можем провести обряды нашего венчания и твоей коронации. Я щедр. Я готов сделать всё что угодно, чтобы лечь с ней в одну постель без её коронных брыканий. Она останавливается на месте в попытке осмыслить мои слова: — Ты с ума сошёл? – она почти смеётся, явно не веря моим словам. |