Книга Гончар из Заречья, страница 184 – Анна Рогачева

— Чья придумка? – спросила Огнеслава, которая прикатила к обеду, в новой шубе, с целым возом гостинцев и теперь крутилась вокруг мангалов, вдыхая эти ароматы и глотая слюни от предвкушения.

— Он, – Зоя кивнула на Глеба.

— Умный мужик, –Огнеслава не удержавшись, стянула с ближайшего шампура кусок мяса.

Пышкин прикатил следом, привезя с собой бочонок медовухи.

— А где жених? – спросил он.

— Здравствуйте, Михаил, Глеб сейчас подойдёт – Зоя пригласила его за стол, – Как я рада вас видеть!

— А я-то как рад, сто лет на свадьбе не гулял, а тут такая радость!

Гости садились за столы, толкались, шумели, спорили, кому и где сидеть. Каждый норовил сесть ближе к молодым, чтоб от них получить свою крупицу счастья.

— А ну, молодые! – закричал Пышкин, когда все уселись. – Обойдите гостей!

Глеб и Зоя пошли по кругу с хлебом и солью. Каждый отламывал кусок, макал в соль и говорил пожелание молодым. Гости были горазды на пожелания. Желали десять деток народить, дом большой построить, а то где столько детей разместить? Желали не ругаться, мужу жену слушать, а жене мужа любить. Анфиса пожелала здоровья. Клавдия – скотины доброй. Светлана – мира и лада в семье, а Марьяна – терпения.

— А я чего пожелаю? – встал из-за стола дед Макар, когда очередь дошла до него.

— Чего хочешь, то и желай, – ответил Глеб.

— Ладно, – дед отломил кусок, прожевал, сглотнул. – Желаю, чтоб вы друг другу надоели. Лет так через пятьдесят. А пока любите друг друга и живите в радости!

Гости засмеялись, засвистели, и дед Макар, довольный, как сытый кот, сел, откинувшись на спинку, а потом вскочил, и как гаркнет, – ну что же вы, время дарить подарки молодым!

Подарки дарили от души, и после каждого дарителя в центр, перед Зоей и Глебом, выскакивала стайка молодых девушек и пели задорную частушку.

Дед Макар снова вышел вперёд. Он подошёл к Зое и, вытащив из-за пазухи маленький берестяной короб, протянул ей. – Открой, дочка.

Открыв коробочку, Зоя обомлела, – в ней было деревянное кольцо из светлого, тёплого дерева, с ювелирно вырезанными листочками.

— Это я сам, – дрогнувшим голосом сказал дед. – я вырезал его из рябины, что у твоего крыльца растёт, вот этой, – он махнул рукой, указывая на дерево. Носи, Зоя, и знай, корни твои здесь! И знаешь, ты ведь жизнь в меня вдохнула. Я ведь думал, всё, отжил своё, надолго не задержусь, за своими уйду... а вон как получилось.

Зоя надела кольцо на палец, и дерево согрело кожу, словно живое.

Она так крепко его обняла, словно это был её родной дедушка.

Дед, не выдержав, вытер глаза рукавом. – И не снимай, дочка, беречь оно тебя будет.

— А теперь давайте гулять! Чего мы тут встали? Столы заждались!

Но тут из-за стола поднялась Огнеслава, и гости притихли. Сегодня, выбирая наряд, она превзошла себя, – парчовый сарафан, жемчужная кика, а на её груди лежало тяжелое и невероятно красивое ожерелье.

Она подошла к Зое, остановилась, оглядела её с головы до ног.

— Ну, мастерица, – сказала она с такой теплотой в голосе, от чего у Зои защипало в носу.

— Принимай дары!

Она протянула Зое тяжёлую, с инкрустацией, с медными уголками шкатулку. Зоя взяла её, открыла, и ахнула.

Внутри, на бархатной подкладке, лежало зеркальце. Оно было совсем небольшим, круглым, в серебряной оправе, с вычеканенными на обороте летящими птицами.