Книга Ураганные войны, страница 58 – Теа (Тея) Гуанзон

С трудом, словно подбитая птица, «Летний бриз» летел над Вечным морем на юг, все больше отдаляясь от Континента. Каракка была настолько повреждена, что постоянно кренилась, деревянный каркас был испещрен вмятинами и отверстиями от пушечных ядер, а от некогда гордо развевающихся парусов остались лохмотья. Некоторые из эфирных сердцевин с магией Шквалмига лопнули, и оставалось только несколько пустых кристаллов, из-за чего корабль еле полз по воздуху.

Он летел среди немногочисленных судов, чье состояние было не лучше: еще одна каракка, тяжелый фрегат, чуть больше десятка кораклов-«ос» и сардовийский штормовик «Наутилус», умирающий левиафан, эфирные сердцевины которого едва волочили покрытый сажей, разбитый стеклометаллический корпус.

Таласин стояла на юте «Летнего бриза», скрестив руки на перилах, и пустыми глазами следила за проплывающими пушистыми облаками цвета хлопка. Неподалеку на палубе заклинатели в белых плащах пытались совладать с неистово жужжащей приборной доской, расшифровывая улавливаемые эфирные волны и обрабатывая передачи, отправляемые в обе стороны по зашифрованным каналам, в то время как остатки Сардовийского Союза пытались поддерживать связь с товарищами. «Летний бриз» и его скромный конвой были не единственными уцелевшими судами, но процесс отступления с Континента был до того беспорядочным, что после нескольких долгих дней сардовийцы оказались разбросанными по всему Вечному морю.

Время от времени осциллограф затухал, и Таласин усиленно подавляла мысли о том, что могло случиться с кораблем по ту сторону канала связи. В противном случае она бы сошла с ума. Ей нужно было сосредоточиться на настоящем, на том, чтобы защитить всех на кораблях.

Но она очень переживала за Каэду.

Неделю назад ее подругу отозвали с передовой, когда обычный в ее положении приступ утренней тошноты наконец вынудил ее рассказать обо всем амиранту. Таласин мельком видела ее в толпе незадолго до битвы за Оплот, ведущую горожан к спасательным кораблям, – и с тех пор больше ни разу.

В подобных ситуациях чаще всего правильной оказывалась самая очевидная причина, но Таласин не хотела мириться с этим. Вот-вот голос Каэды пробьется на линию эфирной волны, с корабля, на котором ей удалось спастись после падения Оплота…

К Таласин подошел Бишимма и положил незабинтован-ную руку на перила. После отступления он будто постарел на десять лет.

Пока Вела оправлялась от ранения, он исполнял ее обязанности, поэтому Таласин спросила:

— Что дальше, генерал?

— Дальше? – Бишимма вглядывался в мерцающий океан, от которого их отделяли километры высоты, будто пытаясь отыскать ответы в его синих волнах. – Нужно найти укрытие. Где-нибудь, где сможем оценить ситуацию и собрать остальных.

— И где же это место? – спросила Таласин, хотя понимала, что генерал знает не больше, чем она сама.

Весь Континент вырвали прямо у них из-под ног, и хотя мир был достаточно велик, он был полон государств, которые за годы так и не откликнулись на мольбы Сардовии о помощи: либо от безразличия к проблемам чужого народа, либо от нежелания навлечь на себя гнев Империи Ночи. Сардовийцам было некуда бежать, но они не могли бесцельно плавать над Вечным морем до скончания времен.

От тяжести мыслей у Таласин кружилась голова, неправдоподобность происходящего резала ткань реальности, словно куски разбитого стекла. Казалось, всего несколько часов назад она делилась с Каэдой тем, что узнала в Ненаваре, и от новости о происхождении Таласин ее подруга испытала одновременно и шок, и радость. А теперь Каэда исчезла без следа, и…