Книга Сезон штормов, страница 64 – Теа (Тея) Гуанзон

Таласин волей-неволей пришлось научиться видеть общую картину, как умели Вела и Урдуя. Глубоко вздохнув, она усмирила свой гнев.

Кажется, Аларик ждал от нее какого-то ответа. Таласин не могла простить его и сомневалась, имеет ли значение, кто именно приказал открыть огонь, зато она могла переменить тему.

— Хочешь его погладить? – спросила она, кивнув на дракона.

Ответ последовал незамедлительно:

— Нет, спасибо.

— Боишься?

— Скорее, благоразумен, – коротко поправил он.

Таласин усмехнулась:

— А если я брошу тебе вызов?

Аларик вздохнул. Между бровями его залегла морщина, сулящая скорую мигрень – если та уже не началась.

Ничуть не смущенная, Таласин схватила мужа за руку и потащила к дракону. Честно говоря, эта идея могла оказаться худшей из всех, что когда-либо приходили ей в голову, но ей хотелось встряхнуть его, чтобы хоть как-то отомстить. А еще было любопытно, что получится. Если заклинатели Ахимсы могут проводить эксперименты над императором Ночи, наверняка на это способна и его жена.

И все же…

— Лучше я пойду первой, – заявила она.

Аларик нахмурился сильнее, и губы его скривились.

— Таласин, если с тобой что-то случится…

Ее ладонь легла на бок зверя.

Спорить, конечно, не о чем: драконы воняют. Воняют тем, что едят – рыбой и моллюсками, ворванью и падалью, с острыми нотками гниющих водорослей и мускусом горящих полей. Вблизи вонь была так сильна, что Таласин непременно вывернуло бы, если бы не ощущение этого гигантского тела под рукой…

Твердая оранжевая чешуя была удивительно гладкой на ощупь, если не считать гребня посередине каждой пластины да треугольных швов в тех местах, где чешуйки накладывались друг на друга. Жар, исходящий от дракона, был почти невыносим; доля секунды, требующаяся человеку, чтобы отдернуть пальцы от кипящей кастрюли, растягивалась тут в бесконечность. Сонный дракон словно привалился к ладони Таласин, шкура его колебалась с каждым мерным вздохом. Эфир тек из его тела, вливаясь в нее, потом возвращался обратно пульсирующим бесконечным приливом магии. Огонь, дарующий свет; свет, разжигающий пожар.

Свободной рукой Таласин молча потянула запястье Аларика к дракону. Его ладонь легла на чешуйчатый бок рептилии рядом с ее ладонью, их пальцы коснулись друг друга. И эфир потек в обе стороны. Тени под солнцем, лава, бушующая в недрах земли…

Все взаимосвязано. Их сердца и сердце левиафана бились в унисон с волнами. Свет вечного лета, дрожащий в уголках губ Аларика, плеснул в глаза Таласин.

Дракон всхрапнул, протяжно и глухо, подергивая усиками на морде.

Таласин рассмеялась. Взгляд Аларика потеплел.

— Он храпит почти так же громко, как ты, – заявил он.

— Как ты смеешь, я не храплю…

— Ага, скажи это моим бессонным ночам.

Голос его был так сух, что она опять засмеялась. И вновь робкая надежда заворочалась под солнцем, радуясь тому единственному отличию, в котором Таласин была уверена. Аларик не его отец.

Муж протянул руку, стряхнув с ее плеча песчинки. Таласин притворно отмахнулась, но пальцы ее остались на его руке. Она окинула взглядом берег, задержавшись на отступивших Элагби с Севраимом.

Элагби смотрел на нее с Алариком. И выглядел он… обеспокоенным.

Аларик чувствовал запах дракона еще долго после того, как сам ящер скрылся в Вечном море. И когда на Ненавар опустилась ночь, драконий огонь по-прежнему жег его кожу – вместе с прикосновением Таласин.