Книга Сезон штормов, страница 130 – Теа (Тея) Гуанзон

Сураквел замер, потом повернулся к ней.

— Нет, – сухо произнес он. – Но я связал свою судьбу с Союзом, а значит, должен полагаться на их мнение.

Издали донесся скрип: это одна из пушек «Наутилуса» разворачивалась в боевое положение. Мастера проводили проверку орудий. В звездное небо ударил поток молний.

— После наступления Безлунной Тьмы я пришлю инструкции, – сказала Вела Таласин. – К этому времени все должно быть готово.

— Можете положиться на меня. – Сураквел смотрел только на Велу. – Личная армия дома Мантес в полном распоряжении Сардовийского Союза.

Таласин промолчала. Отремонтированная и перезаряженная грозовая пушка рвала ночное небо в белые клочья. В глазах Таласин бушевала буря.

Когда месяц спустя Аларик вернулся в Доминион Ненавар, он попал в страну призраков. Покинув пустой порт, а потом и ангары «Избавления», черная кесатхская ладья в гордом одиночестве плыла над застывшими городами, тихими деревнями и свободными дорогами, по которым еще недавно сновали туда-сюда повозки торговцев. На лазурном горизонте темнел длинный ряд уходящих в облака точек: это корабли увозили последнюю волну эвакуировавшихся ненаварцев. Они спешили уйти как можно дальше до наступления Безлунной Тьмы. Их шансы на выживание напрямую зависели от расстояния, которое они преодолеют по небу и над водой, уносимые парами эфира от родных земель, которым придет конец, если Аларик и Таласин потерпят неудачу.

«В таком случае мы умрем первыми». Эта мысль терзала Аларика, взирающего с высоты на раскинувшиеся внизу тропические леса и белые пески. Сперва он попытался отмахнуться от нее, ибо страх – проклятие Кованных Тенью, но ужас все равно грыз сердце ледяными зубами. В голове мелькали гротескные, чудовищные картины. Вот они с Таласин стоят на краю кратера Пустопропасти… вот их поглощает аметистовая пелена… вот магия растворяет их тела и разливается по всему миру…

Сегодня. Все зависит от сегодняшней ночи.

Всплеск тревоги лишь усугубил мрачное настроение Аларика, не отпускавшее его весь месяц. Активность бунтовщиков поутихла в связи с массовой эвакуацией Континента, но он предпочел бы простоту боя бюрократическим процедурам, навалившимся на его плечи. Месяц препирательств с офицерами, уклонений от отцовских словесных выпадов, ожесточенных споров об организации перемещения миллионов людей и необходимых припасов…

Они все-таки не смогли увезти всех, даже из числа тех, кто не попал в список исключенных. Просто не хватило кораблей.

Месяц неудач и тупиков, под песню саримана, мечущуюся среди стен его спальни.

Избавленная от постоянных кровопусканий и тьмы личных покоев Гахериса, птица восстановила силы, равно как и свое огненное оперение. Однако, как и большинство ненаварских существ (включая жену Аларика), сариман, похоже, получал злобное удовольствие, доставляя императору неприятности, вечно щебетал, чирикал, выводил трели, бил крыльями о прутья клетки, когда Аларику больше всего на свете хотелось отдохнуть.

В личном пространстве собственных мыслей он нарек саримана Гуавой. Маленькая шутка, которую поняла бы лишь Таласин.

Не то чтобы он собирался когда-нибудь рассказать ей об этом…

Они писали друг другу довольно часто, причем большую часть писем перенесли через Вечное море поморники Кесатха, лучше приспособленные для дальних перелетов, чем ненаварские орлы или вороны Дома Оссинаст. Короткие официальные послания, не касающиеся ничего существенного, помимо отчетов Таласин о ее прогрессе в эфиромантии. Но Аларик наслаждался каждой буковкой от жены, часами пытаясь прочесть что-то между строчками и представляя, как бы звучали эти слова, произнесенные ее голосом, пускай даже от ужасного почерка Таласин у него болели глаза.