Книга Мой (не) любимый наставник, страница 6 – Эва Лун, Ирис Вельс

— Благодарю, Ваше Темнейшество, — хихикнула я, погладив восковую печать академии на свитке. — Вы можете быть сколько угодно злым, но за такой подарок я готова терпеть даже ваш скверный нрав. Я выучу всё. Я стану лучшим целителем, вернусь домой, вылечу корову тетушки Марты и построю родителям новую крышу. Черепичную!

Окрыленная этой мыслью, я наконец занялась сундуком.

Замки щелкнули, и тяжелая крышка откинулась, обдав меня запахом родного дома: сушеными яблоками, сдобой и лавандой. На фоне роскошной обстановки мои вещи выглядели сиротливо. Пару шерстяных платьев, штопаных на локтях, стопка белья, теплые вязаные носки (матушка связала их из колючей, но теплой овечьей шерсти) и, конечно, мое главное сокровище.

Я бережно достала пузатую стеклянную банку с вишневым вареньем. Темно-бордовым, густым, в котором плавали целые ягоды. А следом извлекла холщовый мешочек, перевязанный алой лентой.

Песочное печенье.

Оно было еще свежим - матушка пекла его в ночь перед моим отъездом. Рассыпчатое, золотистое, щедро посыпанное сахаром. Я развязала тесемку, и по комнате поплыл дурманящий аромат сливочного масла и ванили. Желудок тут же предательски заурчал, напоминая, что с самого рассвета во рту у меня не было ни крошки.

Я уже поднесла одно печенье ко рту, но замерла.

Совесть штука вредная. Она кольнула меня прямо в сердце. Я здесь, в тепле, с едой. А там, за стеной, сидит человек, который выглядит так, будто его последней трапезой был кубок с полынью неделю назад. Он бледный, худой, и явно несчастный. Да, он высокомерен. Но матушка всегда говорила: «Элиана, злых людей не бывает, бывают просто голодные и недолюбленные».

Ну, насчет любви я вряд ли помогу, а вот с голодом можно попробовать разобраться.

— Негоже набивать живот в одиночку, когда за стеной чахнет наставник, — пробормотала я, выкладывая печенье на чистый полотняный платок (тарелки то у меня не было). — Даже если этот наставник - самовлюбленный идиот.

Я взяла в одну руку импровизированное блюдо с горкой печенья, а в другую банку с вареньем. Вдохнула для храбрости, толкнула дверь коленом и вышла в гостиную.

В камине потрескивали поленья - иллюзия была настолько искусной, что я чувствовала жар. Кайден сидел в той же позе, утопая в кресле. Книга лежала у него на коленях, но он не читал. Он смотрел в огонь, и его лицо было таким застывшим и отчужденным, словно высеченным из камня.

Я кашлянула.

Кайден медленно повернул голову. Его взгляд сфокусировался на мне не сразу, словно он возвращался из очень далеких и мрачных краев. Затем его брови сошлись на переносице.

— Я же велел не мозолить мне глаза, — его голос был тихим и шипящим, как шуршание гадюки по сухим листьям. — Какая часть моего приказа вызвала у тебя затруднения, Спарк? Смысл слов или их звучание?

Я заставила себя сделать шаг вперед, хотя инстинкт самосохранения вопил: «Беги!».

— Смысл, — честно призналась я. — Потому что исчезнуть в этих покоях довольно трудно.

Я подошла к его креслу и протянула платок с печеньем прямо ему под нос.

— Вот. Угощайтесь.

Кайден посмотрел на печенье так, будто я предложила ему горсть сушеных жаб. Потом перевел взгляд на банку с вареньем. Потом снова на меня. В его ледяных глазах отразилось искреннее, глубочайшее непонимание.