Книга Ты меня предал, страница 90 – Анна Шнайдер

— Вы здесь будете или в коридоре подождёте?

Я не ожидала, но бывший муж посмотрел на меня и спросил:

— Динь, как тебе удобнее?

Задумалась. В итоге ответила:

— Да сиди здесь, что уж тебя гонять.

— Хорошо, — кивнула медсестра. — Тогда подойдёте, если вдруг лента закончится.

Она убежала, а Павел остался со мной. Сидел рядом на стуле, смотрел на ленту, вылезающую из аппарата, и о чём-то думал. А я рассматривала его лицо.

Больше полугода назад, когда я увидела бывшего мужа впервые после долгой разлуки, Павел выглядел гораздо хуже. Теперь он перестал быть болезненно худым, исчезли тени под глазами, да и вообще выражение глаз больше не было затравленным и виноватым, как у побитого щенка. Он вновь постепенно превращался в того самого уверенного в себе мужчину, которого я когда-то до безумия любила.

И меня это радовало. Я хотела видеть Павла счастливым, даже неважно, со мной или нет.

Хотя… может, и важно…

— Ты в этом понимаешь? — спросил неожиданно бывший муж, кивая на аппарат, и я удивилась — его голос звучал не вопросительно, а скорее утвердительно.

— Почему ты так решил?

— Мне порой кажется, что ты об этом знаешь всё, — хмыкнул Павел по-доброму и, посмотрев на меня, улыбнулся. — Уже можешь гинекологом работать.

— Скажешь тоже. Что касается вот этого, — я махнула рукой на аппарат, — то существует определённый диапазон нормального сердцебиения плода, его они и проверяют. А второй датчик записывает сокращения матки. Если я правильно помню, по этим сокращениям можно понять, готова она к родам или пока нет.

Павел осторожно взял ленту и, изучив колебания двух графиков, протянул:

— Сердце у неё почти всё время 140 ударов, а матка у тебя в покое.

— Это хорошо, — улыбнулась я, и чуть позже Игорь Евгеньевич подтвердил мой вывод. Ну, в основном. К сожалению, были и плохие новости — плацента ещё сильнее постарела. Третья степень — предродовая. Такая должна быть после 38 недели, а у меня шла только 32-я.

— Будем отслеживать, — заключил врач, пока я тревожно кусала губы. — Давление не повышалось же у вас?

— Нет.

— Хорошо. Кровотоки прежние, ничего не изменилось. Девочка ваша примерно один килограмм восемьсот граммов, прибавила почти 500 граммов за две недели, умничка. И сердечко хорошее… Насчёт роддома договаривайтесь уже, Дина. Скажу вам честно, с учётом всех этих проблем — до 40 недели вы не доносите. Но до 38 мы постараемся и должны дотянуть.

— Думаете?.. — прошептала я, сглотнув. Господи, как я ненавижу собственный организм! Ну почему у меня вечно всё через… одно место!

— Уверен, — кивнул Игорь Евгеньевич.

Я настолько боялась, что вновь вцепилась в Пашину руку, даже не замечая этого…

Павел

Истинный кошмар начался после 32 недели, когда Динь стала ходить на ктг в ближайший центр каждую неделю, а то и чаще — опасалась за состояние ребёнка. Она была сосредоточена только на этом и, к удивлению и радости Павла, тянулась за поддержкой и помощью. И когда у Динь из квартиры её матери неожиданно съехали жильцы и нужно было искать новых, обратилась не к кому-то ещё, а именно к Павлу.

— Ты можешь этим заняться? — спросила она, досадливо морщась после неприятного звонка. — Я совсем не могу ни о чём думать, напортачу ещё. Пожалуйста.

Естественно, он согласился, про себя радуясь, что уровень доверия жены явно стал выше. Хотя, вполне возможно, это всё пройдёт почти сразу после родов, а сейчас Динь всего лишь находится в особом состоянии и иначе оценивает свои и чужие поступки.