Книга Не любовница, страница 113 – Анна Шнайдер

— Пап, давай договоримся, — Юра вздохнул, взъерошив волосы немного нервным движением ладони, — я останусь, скажем, на месяц. За месяц они, наверное, слегка угомонятся, как ты считаешь?

— Не знаю, не уверен. Но ты в любом случае не обязан ни с кем нянчиться, я просто надеялся, что ты окажешь поддержку Маше. Ей будет особенно сложно.

— Хочешь честно, пап? — резко спросил сын, криво усмехнувшись. — Машке будет особенно сложно, потому что вы с мамой с неё пылинки сдували. Особенно в последнее время. Хватит уже, ей почти двенадцать лет, в конце концов, сколько можно сопли вытирать. Сеструхе пора понять: не всё в жизни происходит так, как хочется, частенько бывает наоборот.

— Юр, — Михаил даже улыбнулся, — ей же будет двенадцать, а не двадцать два.

— Вот об этом я и говорю, — сын назидательно поднял палец вверх, немного смешной в этой своей псевдовзрослой важности. — Вы с мамкой всё Машку мелкой считаете, а она вполне себе большая. И ей реально на пользу пойдёт, если её меньше баловать. Серьёзно, пап, хватит, взрослеть пора.

Возможно, Юра был в чём-то прав, Михаил это допускал. И они с Таней действительно слишком сильно баловали Машу. Но это получалось как-то само собой, неспециально. А когда неспециально… как перестать это делать?

Ответа у Михаила не было, но он собирался его найти. И начинать искать Алмазов будет уже в эту пятницу.

Оксана

У Оксаны было чувство, что в среду, после выписки отца, родители попрощались друг с другом. Наверное, для этого мама и приехала — чтобы в последний раз увидеть и проститься, понимала ведь, что отец больше не побеспокоит её. Оксане от этого было горько, хотя она и осознавала, что всё случившееся неизбежно и вообще следствие определённых поступков, которые нельзя исправить. Однако в Оксане по-прежнему жила — и всегда будет жить — маленькая девочка, в памяти которой хранилось множество прекрасных совместных моментов счастья, и она до сих пор не могла поверить, что это никогда не повторится.

В результате Оксане было тошно и тревожно, настроение совсем не подходило для знакомства с сыном Алмазова, но отказываться от приглашения на концерт она не стала. Не хотелось объяснять и рассказывать про родителей — Оксана была не готова обсуждать эту тему. Ей было нужно немного покоя и молчания, чтобы понять, переосмыслить…

Оксана-то всегда считала, что в браке главное — любовь между супругами. Что, если любишь, всё можно преодолеть. Но вот если взять её родителей, которые до сих пор любили друг друга — Оксана была в этом уверена, — однако не могли преодолеть измену и предательство отца… Несмотря на всю совместную любовь — не могли. Значит, любви мало, нужно что-то ещё? Что?

Оксана вспоминала Михаила и то немногое, о чём догадывалась по отношению к его жене. Скорее всего, она что-то сделала… нехорошее, обидела его. Как Оксанин отец маму. И Михаил не смог простить жену.

Но ведь он когда-то писал своей Тане настолько проникновенные стихи! Трепетные, нежные, чувственные. Быть может, Алмазов всё-таки до сих пор любит жену? Просто обижен, но любит. А Оксана… ну, она беспроигрышный вариант для спокойного и уютного брака, на самом-то деле. Вот и Михаил, измучившись с женой, наверняка яркой и красивой, решил завести себе женщину попроще. Чтобы борщи варила, в постели всегда ждала, неконфликтная была, мозг не выносила по пустякам. Оксана именно такая… Ещё Коля говорил, что она «удобная». И её Миша, в которого Оксана настолько влюбилась, быть может, просто ищет удобство?..