Книга Три рецепта для Зоюшки, страница 115 – Анна Шнайдер

— Кхм, — кашлянул Глеб, стараясь привести себя в чувство. Зоя слегка вздрогнула, и её грудь настолько соблазнительно колыхнулась, что мужчина моментально сразу забыл, о чём хотел сказать. — Я…

Чёрт. Мысль, ты где? Ау!

Молчание затягивалось. Зоя всё сильнее краснела. И сглатывала. И дышала.

Глеб не краснел — точнее, он надеялся на это, — но дышал и сглатывал абсолютно так же.

А-а-а, плевать! Если он сейчас не сделает это, то просто взорвётся.

— Я хотел поблагодарить тебя, — почти прошептал Глеб, не уточняя за что. Шагнул вперёд и, не мешкая, обнял Зою. Прижал к себе крепко-крепко, зарываясь носом в растрёпанную после сна косу, и даже застонал от удовольствия. И с удивлением услышал почти такой же ответный стон от Зои.

Сглотнул.

Твою мать, что он творит вообще?..

Напоследок провёл ладонями по спине девушки, наслаждаясь ощущениями, — и всё же отпустил. Полюбовался на растерянное лицо, такое же алое, как и минуту назад, вздохнул, ощущая себя первостатейным идиотом, и с трудом прохрипел:

— За Алису. Спасибо.

Зоя не ответила — ни через секунду, ни через две. Она просто стояла перед ним, удивлённо открыв рот, и Глеб поспешил ретироваться — уж слишком сильно ему хотелось поцеловать этот рот, и плевать на вой собственного здравого смысла.

Вышел в коридор и быстрым шагом направился в свою комнату. Ему срочно был нужен холодный душ. Нет, даже ледяной. Стоило только вспомнить, как к его твёрдой груди прижималась мягкая грудь Зои, сразу становилось больно ходить. Между ног кое-что мешало, словно плохому танцору.

Ледяной душ должен помочь. И работа. Побольше работы! Чтобы до самого вечера ничего, кроме головы, точно больше не поднималось.

Зоя

Я в этот день спалила, пережарила и пересолила всё, что только было можно и нельзя. К вечеру я готова была повеситься на ближайшей люстре — потому что так отвратительно не готовила, наверное, даже в младших классах. Нет, к Глебу и остальным отправились вполне приличные блюда — я смогла исправить почти всё, в чём напортачила, — но я ведь знала, что на самом деле всё должно было выглядеть совсем иначе. И на вкус тоже быть иным.

Блин, да у меня даже дурацкая хрустящая корочка на жареном лососе не получилась. Всегда получалась! Всегда! А тут вдруг — ни фига. Я недостаточно хорошо просушила рыбу и разогрела масло, как итог — кожа не прилипла к филе, а радостно отошла, пристав к сковороде. Пришлось маскировать огрехи специями и делать вид, что так и задумывалось.

А всё почему? Потому что Глеб с утра меня обнял.

Кажется, Алиса всё-таки сказала правду, и я на самом деле ему нравлюсь. Иначе почему?.. С моей точки зрения, он должен был не благодарить — и уж тем более не обнимать, — а надавать мне пистонов. Потому что я впустила Алису в комнату, а после ещё умудрилась уснуть с ней в обнимку и опоздала на работу. Глеб наверняка перепугался, когда утром не обнаружил племянницу в её комнате. А он, вместо того чтобы хотя бы пожурить, полез обниматься. И глаза у него были такие…

Да и не только, блин, глаза. Я сама-то тоже не слепая, и чувствительность не утратившая. Штаны ему явно были… тесноваты.

Вот! Подумала об этом — и опять уши загорелись. И если бы одни уши! Жар пополз дальше, распространяясь на всё тело, и вскоре я стала напоминать самой себе маленький, но очень горячий костерок.