Книга Надеюсь, она не узнает, страница 124 – Анна Шнайдер

— Это же не полгода с Миленой, да? — саркастично заметил я.

— Три года! — выпалил Кир с абсолютной убеждённостью в голосе, что это аргумент за пожизненное заключение, как минимум.

— Онлайн, в отличие от тебя.

— Да по херу, где и как! Три года Костяна куколдом делать! Так что ты сделал, когда узнал?

— Ничего. Избегал её, чтобы не сорваться. Потом остыл и поговорил с ней.

— На хрена? — закатил глаза Кир. — Сразу бы разобрался во всём, а то ты как Вера! Она терпела эти шесть месяцев, что-то у себя в уме решала. Лучше бы сковородкой меня огрела сразу же, как правду выяснила! Я бы одумался, попросил прощения, и всё. Нет, надо было полгода страдать, а потом… И ты, блядь, туда же! Сразу бы решил с Риткой, и всё! Или тоже полгода потерпеть хотел? Или, может, тебе такое нравится…

Кир злорадствовал. Но я не обижался. Это мои же подколы в его адрес вернулись бумерангом. Сам виноват. Поэтому я спокойно ответил:

— Нет. У меня нет ребёнка и семьи, которую придётся разрушать, принимая решение. Так что у меня попроще ситуация, чем у Веры. И у тебя. Я просто не хотел сделать что-то непоправимое, на эмоциях…

— Погоди, так вы расстались в итоге или нет ещё? Я так и не понял.

— По сути расстались. Остались формальности. А что ты так интересуешься? Дать её телефончик?

— Ну на хер! — отрезал Кир.

— Сможешь с ней в паре работать, — пошутил я, и Кир вначале рассмеялся, а потом резко изменился в лице, будто сам себя осудил за какие-то мысли, осёкся и сменил тон:

— Не нужен мне никто! Блядь, Костян, у меня есть… — предельно серьёзно произнёс Кир, прервался, задумался и продолжил: — И, кстати, зря ты раньше не рассказал про Ритку. Это сколько шуток мы придумали бы! Была бы тебе и поддержка, и веселье.

— Вот поэтому я и молчал. От твоей поддержки мысли только о петле и мыле возникают.

— Да ладно, я же по-доброму всегда! Друзья на то и нужны, чтобы выручать и стебать, дабы с этой… с гордыней помогать бороться.

— С гордыней? — я аж брови вздёрнул от удивления, как если бы трёхлетка вдруг произнёс слово «трансцендентальный». — Ого! Маленький Кирюша говорит про гордыню? Что же нас ждёт дальше? Мне аж страшно становится.

— Перемены! Дальше будут перемены, — почти воодушевлённо воскликнул Кир. Не знаю, как Вера, а я ему пока не особо верил. — Я уверен, что уже меняюсь к лучшему! Мне просто надо дать шанс… Понимаешь, Костян, развод — это лишь бумажки. Окей, я подпишу их, раз Вера так хочет. Но это не значит, что я перестану бороться за её прощение.

— Кир, конечно, дело твоё, но… Не сердись только, но, мне кажется, ты кое-чего про Веру так и не понял. Ты всё ещё думаешь, что она терпела эти шесть месяцев от слабости характера и что ты сможешь её переубедить. Но, думаю, на самом деле всё с точностью до наоборот. У неё сильный характер, поэтому она и смогла не обрубить всё с плеча и хорошенько обдумать своё решение. Так что…

— Да хватит одно и то же талдычить! — поморщился Кир, естественно и не попытавшись вникнуть в мои слова. — Я понял, что ты такой же терпила и понимаешь её. Но всё же я с ней жил эти годы, а не ты! Я лучше её знаю…

— Ни хрена ты не знаешь, Кир! Ни хрена. Ещё кофе будешь?

— Давай. И, кстати, спасибо, что приютил, добрый самаритянин.

— Я тебе ещё и вещи постирал, вонючий ты сукин сын.