Книга Если ты простишь, страница 110 – Анна Шнайдер

— Ты просто завидуешь, потому что давно не трахался.

— Нет, мне просто неинтересны глупые потрахушки. А девушка и вправду ничего особенного.

— Тебе никакие потрахушки неинтересны, судя по всему! — хмыкнул Виктор. — Как у вас с супругой-то дела, есть прогресс?

Артур фыркнул недовольно, но всё-таки ответил:

— Не люблю я про личную жизнь говорить, тем более с такими лишёнными эмпатии и чувства такта личностями, как ты, Витя, но вот что скажу. После прошлой Третьей, посмотрев на всех вас, я решил, что надо действовать, и сделал первый шаг…

— Как это мы тебя вдохновили, я не понял? — уточнил я.

— Ты, Вадим, закрытая книга в том, что касается семьи. Так что я больше про этих двух балбесов. Посмотрел я на несчастного Витю, бессмысленно прыгающего с бабы на бабу: ни детей, ни мыслей о будущем, ни мыслей о чём-то большем, о Боге, о смерти, о…

— Все жизни бессмысленны, — перебил его Виктор с насмешкой. — Я просто не обманываю ни себя, ни других и получаю удовольствие от этой бессмысленности.

— Да-да, так я и поверил. В общем, глядя на тебя я понял, что так жить не хочу! Но и послушав Сашкину историю о непрощении…

— Я был пьян, не помню уже. Что ты там рассказывал? — Виктор повернулся к Сашке.

Сашка лениво отмахнулся. Этот жест я трактовал как «ответьте кто-нибудь за меня».

Я и ответил:

— Он рассказывал, что жена его так и не простила, то есть простила, но не по-настоящему, не до конца. И относится к нему теперь, так сказать, без уважения…

Сашка всегда был из тех людей, которые пьянеют незаметно для других и для себя. Просто в какой-то момент вдруг оказывается — он уже не то что только отшвартовался и поплыл, а уже в далёком плавании и паруса его давно скрылись за горизонтом.

Слушая мой пересказ, Сашка неожиданно залился краской, засопел, запыхтел, и я уже успел подумать, что сказал лишнее и сейчас будет драка, но друг внезапно схватил свой стакан и разбил его вдребезги, швырнув в дальнюю от нас стену.

— Ну нахера? — возмутился Виктор и, недовольно скривившись, пошёл собирать стекло.

— Саш, что стряслось? — недоумевал я.

— Может, помощь нужна? — подключился Артур.

— Мне нужен новый стакан… — пробубнил Сашка.

— Хрен тебе, а не стакан… — рявкнул Виктор, доставая совок и щётку.

Мы с Артуром осадили его, чтобы не подливал масла в огонь.

Сашке добыли первую попавшуюся кружку, он трясущимися руками налил себе виски, отпил немного и начал свой рассказ, запинаясь и шмыгая носом, как обиженный мальчишка:

— Всё, чего я хотел, — прощения. И всё для этого делал! Завязал с женщинами, был честным и верным для Марины. А она… Я старался! Из кожи вон лез, а она… — Сашка отпил ещё виски и выдохнул: — Сука. Две недели назад ушла куда-то с подругами, я остался с детьми. Поздний вечер, я уже задолбался, детишки купаные, младшую кое-как уложил спать, а Маринки всё нет и нет. На телефон не отвечает. Вернулась она в час ночи, завалилась с порога, в дупель пьяная и, сука, такая довольная! Я её такой не видел хер знает сколько лет… Стою, смотрю на неё, жду объяснений. А она спокойно так раздевается, как ни в чём не бывало, садится и говорит…

Он снова сделал глоток и поморщился — видно было, что ему тяжело даётся этот монолог, — но продолжил:

— Так вот, Маринка говорит: «Саша, тыры-пыры, я с мужчиной одним познакомилась недавно. Ничего особенного, просто общались мило, виделись пару раз…» — Сашка запнулся, будто засомневался, хочет ли рассказывать нам о своём унижении. — И, сука, заявляет мне это так, будто в магазине помидоры по акции купила, а не… В общем, спокойно так мне сообщает: «Саша, мы с ним только что впервые переспали…»