Книга Помощница и её писатель, страница 4 – Анна Шнайдер

Кстати, хорошая идея. Не возьмёт меня Бестужев помощницей — пойду на рынок гадалкой работать.

В общем, да — внешность у меня не для «высшего общества». Бывший муж говорил: «Как у базарной бабы». Ну увы, внешность не выбирают, с ней «живут и умирают». Вот я и живу — и с лишним весом, который не уходит даже от тотальных голодовок, и с большой грудью, и с до безобразия кудрявыми волосами, что выбиваются из любой причёски. Особенно если на эту самую причёску сверху шапку надеть. Поэтому я и не стала заморачиваться: сделала простой хвост на затылке и, внимательно посмотрев на себя в зеркало — точно я оба глаза накрасила, а не один? — побежала на собеседование к товарищу писателю.

— Удачи, мама! — Маша на прощание крепко меня обняла.

— Да, Нин, ни пуха, — от души пожелал папа, кивнув.

— К чёрту, — привычно откликнулась я.

С местом проживания Бестужева мне повезло — от нашего дома туда шёл автобус. Всего каких-то полчаса — и я на месте. Центр города, элитная новостройка за забором и шлагбаумом, с большой детской площадкой и даже местом для выгула собак. Наверняка и подземный гараж есть, куда Бестужев ставит свою до крайности крутую тачку. Почему-то мне казалось, что это должен быть внедорожник — такой большой и толстый, то есть большой и чёрный. Или синий. Ну, в крайнем случае тёмно-серый. И точно не красный!

Да-а-а, Нина, ты нервничаешь. Что за глупости в голову лезут? Без разницы, какая у Бестужева машина. И кстати! Он ведь на самом деле не Бестужев, а Рюмин. Бестужев — псевдоним. Я ещё и поэтому клюнула на его книги — мне казалось, что, если человек с фамилией Рюмин взял себе псевдоним «Бестужев», у него должно быть классное чувство юмора. Примерно как у меня, да. Но увы — судя по отрешённому и гордому виду этого мужчины, чувство юмора там даже не ночевало.

Всё, Нина, прекрати! Главное, чтобы он тебя взял и платил тебе зарплату. А остальное ты как-нибудь переживёшь.

Нина

Бестужев-Рюмин жил на десятом этаже. Если учесть, какие высокие потолки в этой новостройке по сравнению с нашим панельным домом, я, считай, забралась на этаж пятнадцатый. Никогда не жила на такой верхотуре — неуютно как-то. С детства боюсь высоты.

В подъезде было так чисто, что я чуть не прослезилась. И красиво всё, выложено плиткой, а не покрашено, как у нас, в цвет унылого болота. Здесь плитка была нежно-бежевая, а на полу — тёмно-коричневая. Хорошо хоть не зеркальная, а матовая, иначе мне было бы стыдно ходить по ней своими грязными сапогами.

Я нашла на этаже нужную квартиру, внимательно посмотрела на обычную серую металлическую дверь, помялась с ноги на ногу, потом вспомнила про шапку. Сняла её, вытащила из сумки телефон и посмотрелась в тёмный экран, как в зеркало. Ну… причёска, конечно, у меня сейчас в стиле «я упала с самосвала, тормозила головой», но, чтобы было лучше, нужна расчёска и нормальное зеркало. А так… пригладив пару прядок ладонью, я убрала телефон в сумку, потом достала бумажные платочки и высморкалась, хорошенько прочистив нос. Не хватало ещё на встрече с Бестужевым хлюпать им, как сопливая девчонка. А у меня такое вполне может быть — не столько от волнения, сколько от перепада температуры «улица-дом».

Сложив использованный бумажный платок и убрав его в задний карман сумки, чтобы не выскочил из неё в ненужный момент вместе с телефоном, я прокашлялась и, нацепив на лицо вежливую улыбку, нажала кнопку звонка.