Онлайн книга «Помощница и её писатель»
|
— Вы совсем? — пробормотала Нина, покраснев то ли от смущения, то ли от злости. — Выйдите! — А как ты молнию собираешься застёгивать? — хмыкнул Бестужев, с интересом изучая алые щёки девушки и её взволнованно блестевшие глаза. — Продавца позову! — Зачем? Я ведь уже тут. Ну-ка… Бесцеремонно развернув сердито пыхтящую Нину спиной к себе, Олег одной рукой дёрнул язычок молнии, другой придерживая девушку за талию, — так и дотянул замочек практически до самой шеи своей помощницы. А потом сказал, вздохнув: — Нет, туговато всё-таки. Вон, подмышками прихватывает. Другого размера у них нет, так что… меряй следующее. И вновь шагнул за шторку. Несколько мгновений в примерочной висела тишина, а потом Нина пробурчала: — А расстёгивать платье мне кто будет, Пушкин? — А-а-а, точно. Олег вновь отодвинул шторку и оказался в примерочной. Посмотрел на недовольную Нину и улыбнулся: — Ну, давай сюда свою спинку. На этот раз Бестужев не спешил — тянул язычок молнии вниз медленно-медленно, наслаждаясь взволнованным дрожанием женского тела под своей ладонью. И даже слегка поглаживал талию Нины — совсем немного, чтобы девушка не возмущалась. А когда расстегнул платье, не отказал себе в удовольствии провести по обнажённой спине рукой и даже запустил пальцы под застёжку лифчика… — Эй! — сердито запыхтела Нина, но в сторону не отошла. Да и некуда тут было особо отходить. — Между прочим, это называется харассмент! — Правда? А я думал: флирт. — Олег чуть оттянул застёжку, а потом отпустил её, чтобы слегка щёлкнула Нину по спине. Девушка ойкнула — и Бестужев, поймав в зеркале её гневный взгляд, широко улыбнулся, отчего Нина приоткрыла рот, таращась на его улыбку. Забавно, что она каждый раз так реагировала, когда Олег улыбался, — будто не ожидала увидеть подобное на его лице. — Вообще, Нин, существует множество слов для обозначения примерно одних и тех же действий. Флирт, ухаживания, кокетство, кадрёж… — Как? — Кадрёж. От слова «закадрить». Не знаешь? Эх ты, редактор! Губы Нины дрогнули в улыбке, и взгляд стал менее суровым. — Мне больше нравится «харассмент». — Не-а, не подходит. — Олег вновь запустил ладонь под лифчик и провёл рукой туда-сюда под тканью, поглаживая тёплую кожу. Безумно хотелось расстегнуть застёжку и пощупать, что находится спереди, — но Бестужев знал, что за такое получит в лоб. — У нас с тобой соглашение подписано, значит, точно не харассмент. — Так в соглашении есть условие о добровольности. А я — против! — Врёшь, — хмыкнул Олег, быстро поцеловал Нину в шею — и вновь покинул примерочную. 28 Нина Поведение Бестужева меня больше позабавило, чем оскорбило или напугало. А ещё было приятно, что он видит во мне привлекательную женщину, а не толстенькую неухоженную дамочку. Да, откровенное желание в его взгляде завораживало… и возбуждало в ответ. Может, я возмущалась бы сильнее, если бы он позволил себе больше — но Бестужев был сдержан и в тот день ко мне не приставал. Тем более что у оставшихся двух платьев застёжка была не на спине, а сбоку. Второе, тёмно-синее, Бестужев забраковал по причине слишком глубокого декольте — хотя сам он туда таращился так, что я подумала: сейчас захлебнётся слюной. Было лестно, конечно, но я совершенно не желала, чтобы подобным образом на меня смотрели все окружающие мужчины. Да и где я возьму подходящий лифчик? Моё нынешнее бельё пошловато виднелось из выреза, придавая платью какую-то особенную «изюминку». Я даже не знала, с чем это можно сравнить, пока Бестужев не сказал: |