Книга Развод. Ты всё испортил!, страница 52 – Аника Зарян

— Закрой глаза! Раскрой руки! Дыши!

Слушаюсь.

Он расцепляет руки.

И тут меня накрывает...

Не могу дать определение происходящему, но это, однозначно, ни с чем не сравнимое ощущение...

Вселенского спокойствия.

Нет ничего!

Ни страха.

Ни боли.

Ни тревог.

Ни жары.

Ни холода.

Нет больше никаких проблем!

Только я.

Свободный полёт.

И восторг.

Да, я в восторге!

И я не хочу, чтобы это заканчивалось.

И знаю точно, что хочу испытать это снова.

Наверное, то же самое чувствуют те, кто раз за разом прыгают с парашютом. Полет длится несколько минут, а мне кажется, что я прожила только что целую новую жизнь.

Свободную. Настоящую. Мою.

К детям я возвращаюсь одна.

Неровным шагом, но с чувством полного счастья. До сих пор не могу поверить, что я только что поборола страх, с которым жила семь долгих лет! Мне даже не хочется отчитывать Артёма. Если бы не он, я бы, наверное, сдалась, не попробовав. А так...

— Мама! – бежит мне навстречу Вика. – Это было так круто!

Сажусь на диван в комнате, где меня ждали дети. Мышцы болят, как после интенсивной тренировки.

Зато улыбка с лица не сходит, и дышится так легко.

Вика садится рядом.

— А где Гера? – оглядываюсь, хотя тут и смотреть некуда – небольшая комнатушка, в которой не спрятаться.

— В туалет побежал. – жмет плечами Вика.

— Один?!

— Нет, с папой. Ой! – Вика испуганно закрывает ладошкой рот, понимая, что выболтала секрет.

— В смысле, с папой? – при упоминании о нем губы непроизвольно искривляются.

— Гера меня отругааает, – тянет она. – Это был сюрприииз...

Я сама его отругаю уже! Что творится с этим ребенком?! Только мне кажется, что сложное позади, как он придумывает что-то новое!

Дверь открывается, и в проеме показываются мой улыбающийся сын и его улыбающийся отец. Заметив меня, Гера моментально сникает. А Карен, напротив, выглядит очень довольным.

— Ксюш, ты была прекрасна!

Ладно, Гера – ребенок, который хочет помирить родителей. А что творится с его отцом? Он на полном серьёзе думает, что может катать меня на эмоциональных горках? Он же не шизофреник, в самом деле? Отбирает у меня дом, пытается отобрать детей и – «Ксюш, ты была прекрасна»?

За ними возникает инструктор Илья, смотрит на меня, извинительно сдвинув брови. Улыбаюсь, давая понять, что всё в порядке. И я не собираюсь выдавать парня.

— Кто следующий? – спрашивает он, оглядывая нашу компанию.

— Я! – тут же отзывается Гера, видимо, понимая, что сюрприз не удался, и сейчас ему безопаснее там, в полёте, чем рядом со мной...

Илья забирает сына, и мы остаемся втроем, не считая малышки-пятилетки и её мамы, которые всё еще ждут своей очереди. Я не хочу напряжения при дочери. Не хочу портить настроение и, как следствие, школьные каникулы ни им, ни себе. И очень жалею, что в аэротрубу нельзя отправить обоих детей одновременно. Тогда бы я смогла прогнать отсюда их отца или уйти сама, подождать в другом месте окончания полета одна, как и планировала. Потому что у меня нет никакого желания находиться с ним в одном помещении. Но, что удивительно: я не почувствовала при его появлении ничего, кроме досады. Как от укуса комара, например, или от отколовшегося покрытия с ногтя на следующий день после маникюра.

К счастью, он больше не делает попыток поговорить со мной при дочери. Мы вместе наблюдаем за полетом сына. Затем то же самое повторяется, но уже с нами Гера, и мы следим за Викой. Я по очереди снимаю их обоих на память. Фото, видео, еще фото. Еще много одинаковых фото, которые заполнят альбом телефона, чтобы потом выбрать из них несколько удачных. Они счастливы, умоляют разрешить еще один сеанс.