Книга Муж моей подруги, страница 50 – Мила Младова

Рита посмотрела на меня слегка остекленевшими глазами. Ее лицо было каким-то одутловатым из-за того, что она долго смотрела телевизор.

— Мама. Я хочу остаться с ребенком.

— Ты весь день была с ребенком. Теперь моя очередь наслаждаться твоим обществом. — Мой тон был ласковым, но твердым. Моя дочь знала этот тон. — Более того, — добавила я, — нам нужно оставить Степановых в покое на некоторое время. Им нужно проводить время вместе, как семье.

Рита моргнула. Ее нижняя губа задрожала. Была ли я слишком жестока, напомнив ей, что она не была частью их драгоценного внутреннего круга? Если так, то очень жаль. Рано или поздно ей все равно пришлось бы смириться с этим.

Она все еще колебалась. Я взяла ее за руку и потянула. Очень неохотно она встала. Я отвела ее в спальню, переодела в платье, заплела две косички, осознав, ухаживая за своим ребенком, что она прекрасна.

Я и забыла, насколько она прекрасна.

— Давай купим тебе новое платьице, — сказала я, поворачивая Риту, чтобы закрепить заколки на ее каштановых вьющихся волосах. — И косынку на голову.

— И мороженое! — воскликнула она, смеясь.

Мы посмотрели на свои лица в зеркале: мать и дочь, одинаковые лица, мое постаревшее, похудевшее и красноносое, ее более пухлое и бледное, мы обе улыбаемся.

— И мороженое, — согласилась я.

18 августа 2021 года

Максим натягивает выцветшие шорты. Его грудь обнажена, и, несмотря на неделю, проведенную на солнце, его руки и шея все еще темнее торса, что придает ему вид офисного планктона.

— Максим, — говорю я сдавленным голосом, — у Вани муковисцидоз.

Он хмурится.

— Что?

— Максим, мне так страшно. Мне пришлось притвориться, что все в порядке. Я еще не сказала Ване. Я хочу, чтобы ты был со мной, когда мы скажем ему. И надо будет сдать еще несколько анализов. Но врачи уверены в диагнозе. Это было так ужасно! Еще и по дороге домой Ваня хотел спеть ту дурацкую песню.

Максим кладет руки мне на плечи и подводит к кровати.

— Подожди минутку, Юль. Давай по порядку. Сядь. Я не понимаю.

— Эта дурацкая песня о козлике! — Слезы брызжут у меня из глаз. — Ты знаешь. «Жил был у бабушки серенький козлик… Остались от козлика рожки да ножки». — Диагноз, озвученный доктором, проносится в моей голове, живот начинает сводить от страха. — Почему воспитатели учат детей таким ужасным песням?

— Все будет хорошо, — говорит Максим.

— Нет, не будет, — шепчу я. — Мне так страшно.

— Вот, — говорит Максим через некоторое время. Опустив глаза, я наблюдаю, как он отрывает мои руки от бутылок с пивом, которые я крепко сжимала. Он откручивает крышку с одной из них. — Отхлебни.

Я отказываюсь. Мое горло забито слезами и ужасом.

— Ваня может умереть.

У Максима раздуваются ноздри.

— Подожди. Начни сначала. Я даже не знаю, что, черт возьми, такое этот муковисцидоз.

— Это заболевание, которое поражает легкие и пищеварительную систему. Вот почему Ваня так часто простужался. Вот почему он не набирал вес.

— Понятно. — Максим жует щеку изнутри, пока усваивает информацию. — От этого есть лекарство?

— Существует множество лекарств, облегчающих симптомы.

— Значит мы его вылечим.

— Мы должны рассказать Ване, но нам надо обсудить, как это сделать.

— Хорошо.

— Нам пока не нужно рассказывать ему всего.

Все лицо Макса белеет под загаром.