Книга Скандальная страсть, страница 5 – Ева Галицкая

Если суд скажет, что я должен жить с ней в одном доме, чтобы сохранить империю… что ж, я превращу ее жизнь в этом доме в такой ад, что она сама сбежит через месяц, умоляя меня забрать ее долю. Я выдавлю ее со своей территории.

— Виктор, — я коротко кивнул, — Открывай.

Дверь бронированного автомобиля распахнулась. В салон, мгновенно выстуживая его, ворвался промозглый, влажный ноябрьский ветер. Он принес с собой шум мегаполиса, гудки застрявших в пробке машин и гул взбудораженной толпы.

Я шагнул из комфортного полумрака на серый, залитый недавним дождем асфальт. Холодный воздух ударил в лицо, окончательно и безвозвратно вымывая из легких сладковатый запах секса и чужого парфюма.

У подножия широкой мраморной лестницы Басманного суда уже роились журналисты. Дело о наследстве миллиардера Полонского было слишком лакомым куском для прессы. Увидев мой кортеж, они оживились, как стая гончих, почуявших свежую дичь. Вспышки фотокамер взорвались белым, стробоскопическим огнем, ослепляя, раздражая, пытаясь выхватить на моем лице хоть тень неуверенности.

— «Максим Сергеевич! Как вы оцениваете свои шансы оспорить завещание?!»

— «Правда ли, что в случае проигрыша акции уйдут в благотворительный фонд?»

— «Вы готовы разделить управление холдингом со своей сводной сестрой?!»

Журналисты кричали, размахивая микрофонами, пытаясь прорваться сквозь плотное кольцо моей охраны, которую Виктор уже грамотно выстроил клином, пробивая мне коридор к дверям.

Я не удостоил их даже взглядом. Я шел сквозь эту ревущую толпу медленным, размеренным, уверенным шагом льва, который точно знает свою территорию и не обращает внимания на тявканье дворовых псов.

Через несколько минут решится всё.

Я подошел к массивным дубовым дверям здания суда. Охранник поспешно потянул тяжелую ручку на себя, освобождая мне проход.

Внутри меня была абсолютная, звенящая пустота. Никаких лишних эмоций. Только ледяная, уничтожающая воля к победе.

Я поправил манжеты сорочки, сверкнув платиновыми запонками, и перешагнул порог.

Игра началась, и я не собирался ее проигрывать.

Удар судейского молотка прозвучал в мертвой тишине зала как короткий и оглушающий выстрел в упор.

— В удовлетворении иска о признании завещания недействительным — отказать. Оставить последнюю волю покойного Полонского Сергея Эдуардовича в силе в полном объеме. Судебное заседание объявляется закрытым.

Голос судьи, равнодушный и скрипучий, резал по натянутым нервам ржавой пилой. Женщина в черной мантии собрала бумаги, сухо кивнула и скрылась за дубовой дверью.

Ни один мускул не дрогнул на моем лице. Я сидел за столом, сцепив пальцы в замок так крепко, что костяшки побелели, и смотрел прямо перед собой, на пустующее кресло судьи.

Мой звездный адвокат, Артур Журин, сидевший рядом, тяжело выдохнул и нервно ослабил узел галстука.

— Максим Сергеевич мы подадим апелляцию. У нас есть шансы в следующей инстанции, мы зацепимся за процессуальные нарушения.

— Заткнись, Артур, — мой голос прозвучал тихо, но в нем было столько концентрированного льда, что адвокат осекся на полуслове, словно поперхнувшись собственным языком.

Я медленно поднялся, расправил плечи и застегнул все пуговицы на пиджаке. Внешне я был идеален. Непроницаемая броня из дорогой ткани и ледяного презрения в глазах. Но внутри меня бушевал ад. Кипящая, черная смола ярости выжигала внутренности, поднимаясь к горлу.