Книга Игра. P. S, страница 84 – Катя Хеппи

Глаза прикрыла и состряпать равнодушный вид постаралась. Только где уж тут, когда он так решительно наступает.

И откуда в этом парне столько самоуверенности и наглости? Сказано же, чтобы валил от меня подальше.

А он все молчаливо, напористо на меня шагает, пока совсем в угол не загоняет.

— Ты снова красная, — наклоняется, обхватывает ладонями лицо и губами ко лбу прижимается.

— Ты что делаешь? — шиплю я, стараясь ноги от жгучего желания не

свести.

— Температуру измеряю. У тебя же градусника нет, — губы убирает, на свой лоб заменяет. Глаза в глаза. До костей взглядом пробирает. — Температуры нет. Так в чем дело, Богданова.

В том, что я до жути боюсь снова в жизнь свою впустить этого парня. Боюсь раствориться в нем, а потом ненужной и разбитой в хлам оказаться.

— В тебе, Ветров.

Рома

— Так в чем дело, Богданова.

— В тебе, Ветров. Достал уже.

— Достал? — ору.

Да какого хрена опять? Что ей еще надо? И так на пузе перед ней ползаю. Сдерживаю себя, чтобы, не дай Бог, не обидеть. Душу мне уже всю вымотала, гордячка чертова!

— Я не пойму, чего ты добиваешься? — сжимаю край столешницы около нее. — Ты счастлива без меня? Ты счастлива, Богданова?

— Да, — выкрикивает. А меня еще больше разбирает.

— А я нет. Научи меня, как быть счастливым без тебя. Как не сдохнуть…

— Улыбайся и никого не люби, — издевается, а у самой слезы в глазах.

Хер с тобой! Невозможно уже. Сколько уже можно каяться перед ней!

Выскакиваю на лестничную клетку и несколько кругов наворачиваю. Удушиться хочется от бессилия.

Где мои мозги были, когда я в нее влюблялся? Она ж неадекватная по всем параметрам. Безумная и сладкая до боли в яйцах! Надо вернуться, чтобы эти яйца не заморозить. Первое декабря. Зима, твою мать! А я босой, в одних штанах и ключи от квартиры в куртке в прихожей у Богдановой.

Подхожу к ее двери. Всю гордость в узел завязываю. Без гордости проживу, а без нее нет. Я ж после этих суток без нее уже физически не смогу. У меня ж секса уже несколько месяцев не было. После ее признания в любви так вообще ни на одну девку смотреть не мог. Мозг, руки, сердце, даже член только ее требовали. Да и до этого было несколько раз, и то по пьяни. Трахал другую, а в это время её суку в постели с Демьяном представлял и кончал не от удовольствия, а от злости.

Я ж ее всё ночь в своих руках держал. Взять надо было, а не бл*дь благородного осла из себя строить. Может оказалась бы подо мной и пыл поубавила. Может дошло бы наконец, что только я ей нужен. Что хорошо со мной и трахаться, и жить, и любить меня можно. Коза ершистая! Когда спала в моих объятиях, хрупкой, нежной, трогательной была. Смущалась, горела, глаз оторвать не могла, когда голым в ванной увидела.

А потом что? Мозги в кучу сгребла и снова гора неприступная… Вот и за какие грехи мне такое наказание?

Вот чёрт! А есть же за что…

Пальцы на ногах от холода поджал и дверь открыл.

Всхлипы.

Снова плачет моя неадекватная. Гонит и ревет. И что мне с этим делать?

Любить, Ветров. Может, она когда-нибудь и сдастся…

Ринулся на кухню. Сидит в уголке. Голову на колени положила и сковычет жалобно. Шлёпнулся на пол рядом. Совсем уже вымотала меня, да и себя.

— Ну всё! Хватит, — притягиваю, на колени к себе усаживаю. — Я никуда не ушел. И не уйду. Не реви только.