Книга Игра. P. S, страница 64 – Катя Хеппи

Мы признались в любви друг другу. Только это не дало нам свободу. Мы не приближаемся. Мы на бешеной скорости летим в пропасть.

— Ухожу. Но я буду ждать, когда ты достанешь меня из черного списка и позвонишь сказать, что соскучилась по мне. Я жду, Бельчонок.

Рома

Меня хватило на три дня. Три дня я не выпускал из рук ненавистный телефон, писк которого равнялся выбросу дозы адреналина в мою кровь. Взгляд на экран. И по венам уже бежит серная кислота, которая разъедает меня изнутри, потому что это снова не она.

На четвертый день я разфигачил телефон об стену.

Заблокирован. В черном списке. Аккаунт удален.

Готов был сдохнуть. Реальность резала по-живому, превращая меня в зомби.

Через пять минут я был в салоне. Покупал новый телефон и вторую сим-карту.

Бам! Бам! Бам! Это вместо гудков для меня играет похоронный марш.

Все, тушите свет!

Потому что это безумие. Безумие любить и быть любимым, но при этом умирать в одиночестве.

Разрывало на части от безысходности.

Но я собирался смело идти до конца.

Я для этой упрямой козы луну с неба достану и бандеролью в Америку отправлю. Только ж не примет зараза гордая. Мой ник уже все службы доставки в этом сраном Нью-Йорке знали и готовы были в бан отправить. Цветы, мягкие игрушки, украшения, блюда русской кухни, блюда восточной кухни, молочный коктейль и бургер в конце концов. Все это я заказывал любимой девушке на завтрак, обед и ужин. Только она это не ела, а грозилась запустить в ни в чем не повинных курьеров, которые убегали от Богдановой с такой же скоростью, с которой дохли мои нервные клетки.

— Может, хватит уже? Поверь мне, эта груша уже давно отдала Богу душу, — еще больше нервировал меня Стас.

— Бл*дь, еще несколько дней и это я отдам Богу душу, — рычу я, продолжая хреначить боксерский снаряд. — Или того хуже, просто полечу к ней и возьму свое. И на хрен все эти условности.

— А ты думал, с Катюхой просто будет?

— Не думал. Знал, что до последнего будет держаться. Только вот в себе был больше уверен. Думал, дольше выдержу, — обреченно шлепнулся на мат. — В жопе я, дружище. И боюсь, не выбраться мне оттуда. Не прорваться мне к ней. Она окапалась в своей Америке, а мне приказала катиться в ад.

— Что ты в аду, по физиономии видно. Бес, ты себя в зеркало видел? Щетина, круги под глазами. Ты спал нормально, когда в последний раз?

— Не помню. У меня вечный день сурка какой-то. Стас, я, сука, скоро окончательно слечу с катушек. — выдавил я и прикрыл глаза.

— Не хочу тебя добивать, но Демьян к Кате уехал.

— Зашибись, — заржал я в голос. Да, это была нервная истерика во всей ее красе. — Может спарринг, Стасик?

— Нет, Бес. Я не самоубийца, чтобы тебе под кулак сейчас подставляться.

— Ну и ладно. Умирать, так с песней.

Через двенадцать часов я сидел на борту самолета и строил планы, как никого не убить и проломить броню Бельчонка. Еще по дороге к ней посадил на цепь свою ревность, а злость вместе с кулаками запихал в карманы поглубже.

Только недолго я был пай-мальчиком. До дверей ее квартиры, которые она не намеревалась открывать. Минут десять я трезвонил и стучал в эту дверь. А когда уже созрел ее вынести к чертям собачьим, Бельчонок неожиданно открыла.

— Привет.

— Ты одна? — просунул голову в дверной проем, ожидая увидеть там брата.