Книга Дважды два (не) равно четыре, страница 39 – Катя Хеппи

— Насть, это было не серьезно, — неожиданно увидела разочарование в его глазах. Он винил себя. — Мне просто хотелось быть как все. Хотелось, как все парни, хвастаться количеством покоренных девчонок. Хотелось на дискотеке не подпирать стену, а развлекаться. Я же не виноват, что для тебя всё это было под запретом. Нам было по семнадцать лет, и мы много еще не понимали. Я реально осознал, что люблю тебя, когда ты ушла. Но ты исчезла после выпускного. Сменила номер, не отвечала на записки у забора. А потом вообще твоя мама сказала, что ты уехала к дедушке в Грузию и останешься там учиться. Представляешь мое удивление, когда я тебя увидел в клубе. Обрадовался, как ребенок, а потом чуть мозгами не тронулся, когда узнал, что ты уже с другим. К Катюхе подрулил, чтобы понять, на сколько у вас с Громовым серьезно. Понял, что серьезно и свалил. Думал о тебе, но не навязывался. А потом, Насть, ты сама снова ко мне пришла. Сама… И я побежал за тобой, как пёс. Всё послал. И учебу, и семью, и планы, и будущее. Ради тебя. Хотел тебя спасти. Забрать у отца и быть вместе. А ты вместо меня снова к Стасу своему побежала, лишь свободу почувствовала. И он тоже. Бросил тебя, а потом приперся со своим «моя», «хочу забрать». Только ты уже моя, и я тебя не отпущу…

— Отпустишь, Ник. Потому что я реально его. И не смогу ни с кем другим…

— Отец тебя убьет…

— Я знаю, — улыбнулась я. — Но попробую. Сейчас я буду бороться, потому что мне есть что терять.

— Насть, ты пострадаешь. Я не позволю тебя наделать глупостей… Ты останешься со мной…

Я не буду с тобой спорить, но сделаю всё совсем по-другому.

Настя

— Хватит. Справитесь и без меня. Пока я лежала в больнице, никто обо мне и не вспомнил. Я понимаю. Одна влюбилась, другая рассталась. Только я с вами была, когда вам было хреново. Забивала на всё. И с тобой Машка пироги пекла, а с тобой Настя по клубам шастала. А где вы были, когда я умереть хотела? — оборвала нас Богданова, когда я с Машей просили ее не уезжать в Америку.

Пока я пыталась найти выход из своей ситуации, Кате пришлось не сладко. Избиение, больница, очередное предательство от любимого и попытка самоубийства. Мне не хотелось верить, что подруга смогла бы спрыгнуть с моста. Но видя, как ее носит, я поняла, она на грани. И если я не разберусь сейчас со своей жизнью, я буду в таком же состоянии, как и Катя. Только вот с одной разницей. У Богдановой есть рядом люди, которые спасли ее, не дали упасть, а у меня нет. Меня даже еще подтолкнут.

— Девочки, мне нужна ваша помощь… — добавила я после того, как объяснила подругам, где пропадала последнее время. — Знаю, что это эгоистично просить вас об таком, но кроме вас у меня никого нет. Не отказывайте сразу. Выслушайте сначала. Даже если у меня ничего не выйдет, мне нужно просто высказаться, потому что я уже не вывожу одна. Кать, я понимаю, что не вовремя, что тебе и так плохо, но другого времени у меня не будет.

Маша и Катя, не задав ни вопроса, пообещали помочь. А у меня словно появились силы жить и бороться. Ведь я впервые не одна. У меня есть те, кто меня любит.

— У меня не совсем нормальная семья, — начала я. — Я не родная дочь отцу. Маму изнасиловали, когда она была уже замужем за Царёвым. Семья отца была очень влиятельной в нашем городе. А мама тогда уже была сиротой. Притом отец баллотировался в депутаты, и семейный скандал был не уместен для его карьеры, поэтому мама испугалась и не рассказала правду. Я родилась и стала любимой дочерью мэра города. И до двенадцати лет так и было. Я была самым любимым ребенком на свете, хотя всегда и чувствовала холодность мамы. Но любви папа, дедушки и служащих дома было столько, что меня накрывала ею с головой. Папа души не чаяли в своей голубоглазой белокурой принцессе. У меня было всё от самых дорогих игрушек и нарядов до безусловной любви. А потом всё изменилось. Машину отца расстреляли. Стреляли по колёсам, чтобы только припугнуть мэра. Но отец не справился с управлением, врезался в дорожное ограждение. Я вылетела через лобовое стекло из машины. Были множественные порезы. И пока приехала скорая помощь, я потеряла много крови. Нужно было переливание. Представляете удивление отца, когда ему сказали, что кровь всех членов семьи не подходит. Вот так папа узнал, что я подкидыш. И отвернулся от меня. И мама отвернулась еще больше. Остался только дедушка. Он хоть и узнал, что не родной мне, но почему-то остался рядом. Был со мной в больнице. Потом возил по частным клиникам, так как нужны были пластические операции по удалению шрамов на теле и на лице. Когда я после всех больниц вернулась домой, то ничего не поняла. Всё изменилось. Появились охранники. Родители разъехались по разным комнатам. А главное, меня стали не замечать. Я сначала думала, что это из-за того, что у меня новое лицо. А потом узнала правду. Папа рассказал и тогда впервые ударил. А потом еще раз. Уже за то, что ревела. Ведь если нацепила на себя фамилию Царёва, должна ей соответствовать. А я не соответствовала. Разбитая тарелка на званом ужине. Пощёчина. Третье место в олимпиаде по математике. Пощёчина.