Онлайн книга «Скрипка. Я не буду второй»
|
Наверно, поэтому я всегда отказываюсь от общего наркоза и поиска новейшего обезболивающего. Так я искупаю вину перед отцом. — Начнём? — интересуется доктор из-за ширмы, которой отгородили меня от происходящего. — Да… — зажмуриваюсь и хватаюсь за перила. — Энн… — кто-то разжимает мои пальцы и вкладывает мою руку в свою. — Я останусь с тобой… Глава 14 Дан Да ну на хуй! Она серьёзно собирается это сделать? Что за дерьмо? Непереносимость препаратов? Бью себя в грудь, словно это поможет мне успокоиться или унять жгучий дискомфорт. Но ничего не выходит. Грудина горит… Да и медсестра подливает горючего, толкая перед собой столик с иглами-крючками, бинтами и прочей операционной херней. Хлопаю себя по щекам, чувствуя, как мне дурнеет… Мужик, твою мать! Там малюсенькая тонюсенькая девчонка обещает смирно сидеть, когда все это будут втыкать в её открытую рану, а я бугай окосел только от вида шприца. Пиздец! Вот чего она так боялась! Я же пытался её успокоить, говоря, что в больнице помогут, а она знала, как будет проходить эта помощь, но молчала. Совсем ненормальная зараза! — Подожди, Скрипка, я сейчас, — разворачиваюсь и как спятивший несусь обратно. На хрен эту отстраненность. Ей поддержка нужна, и здесь нет никого другого, кто её ей окажет. Я отвечаю за неё. И за себя… Потому что обезумевшее сердце так гремит в груди, что мне самому впору обратиться к врачу. Лучше уж мы с Беловой вместе грохнемся в обморок, чем я в одиночку, изнемогая от того, что буду волноваться за неё. Только рядом с ней дышать становится вовсе не спокойнее, разрывает пуще прежнего. Она совсем перепуганная! Сжалась вся, глаза закрыла, вцепилась до побелевших костяшек в железное перило кровати, даже пальцы на ногах поджала. Даже не представляю, как ей больно… — Энн… — зову её, но она не реагирует. Лишь морщится, закусывая до крови нижнюю губу, но лежит тихо, не двигается, только слышится скрежет кровати от её мёртвой хватки. — Скрипка. Я останусь с тобой. Касаюсь её ледяных пальцев, а потом осторожно один за одним разжимаю их. Не успеваю до конца, когда её тело пронзает очередная боль, и она резко сама хватает меня за запястье. Догнала, что я вернулся… Смотрит на меня сумасшедшими глазами полными слез, и нижняя губка начинает ещё сильнее трястись. — Скоро все закончится, малыш. Осталось совсем чуть-чуть. — Один шов готов. Ещё один, милая, — поддерживает меня и доктор. — Ты очень смелая… — Очень — очень… — соглашаюсь я. По тому, как она сжимает мою руку, понимаю то, что она сейчас чувствует за гранью человеческих возможностей. Ещё несколько минут в этой пыточной и за ширмой слышится: — Ты молодец, деточка. — Энн, уже все! — то ли для неё, то ли для себя повторяю я. — Ты справилась. — Больно, — всхлипывает она и неожиданно начинает плакать. Хотя почему неожиданно, так должно быть с самого начала! Она должна была выть, рвать на себе волосы, орать и кидаться на персонал больницы, но она стойка все перенесла, а теперь эмоционально сдалась… — Мне можно её взять, — спрашиваю у медсестры. Та согласно кивает, и я приподнимаю малышку и усаживая себе на колени. — Сейчас можно тебя качать? — заглядываю в лицо, которое она прячет у меня на груди. — Если “да”, то два раза шмыгни носам. Если “нет”, один. |