Книга Сбежавшая невеста для Грозного, страница 70 – Елизавета Найт

— Глашка!!! Мразь!!! Я запихаю свой член тебе в глотку и буду трахать, пока ты не задохнешься, сука!

Он корчится на грязном полу и причитает.

— Лежать, — командует восьмой, прижав его ногой.

Быстро, отработынными движениями напарник одевает на этого долбоеба наручники.

Осторожно подхожу к моей девочке. Оцениваю ситуацию с блондином. Обездвижен. Надёжно зафиксирован.

Только после этого откладываю в сторону свой «вал».

— Глаша, — зову ее. Она вздрагивает и зажмуривается. — Посмотри на меня, девочка моя.

Окровавленными руками, с зажатыми в ладони ножницами она хватается за голову и трясет ей из стороны в сторону.

— Нет, нет, — причитает она и отказывается открывать глаза.

Моя малышка сидит на грязном матрасе и кажется, я догадываюсь о природе этих пятен.

Сжимаю зубы до скрежета.

Бегло осматриваю ее. Кофта порвана, но не критично. На запястьях запекшаяся кровь и следы от стяжек.

Протягиваю руку и убираю с ее лица пряди спутанных волос.

Жаль, я не могу почувствовать ее бархатистую кожу через перчатку.

Но я могу жадно вдыхать ее запах. Осторожно гладить ее плечи.

— Посмотри на меня, — приказываю я и стягиваю с лица маску.

Глаша подчиняется.

Совершенно безвольно, словно кукла, марионетка, она поднимает свои пустые глаза на меня и…

Ее зрачок вспыхивает узнаванием. В бездонных синих озерах перемешивается недоверие и почти животный ужас.

Не успеваю понять, что именно ее напугало, потому что Аглая вскрикивает и начинает опадать на матрац.

— Глаша, твою мать! — рычу я и подхватываю ее на руки.

Хрупкое девичье тело обмякает и безвольной куклой повисает на моих руках.

Через перчатки не могу почувствовать ее живого тепла. И это напрягает.

— Твою мать, — повторяю я.

— У нас гости, — слышу голос восьмого в наушнике.

Бросаю на него быстрый взгляд.

Напарник замер у двери. Оценивает обстановку в коридоре.

Из-за двери раздается топот.

— Сколько? — я вскидываю Глашу на руки и отношу в дальний угол комнаты.

Укладываю ее прямо на пол, опрокидываю перед ней кровать и приваливаю импровизированное укрытие грязным матрацем.

Восьмой показывает три пальца, тут же добавляет еще один, два…

Херово. Уже пятеро.

Стрельба раздается откуда-то с улицы.

— Леший, как слышно? — меняю частоту и вызываю командира подразделения. — Прием. Говорит седьмой. Прием.

— Леший на связи… — хрипло отзывается рация.

Эти твари включили глушилку?

— У нас гости. Прием.

— Сколько…

— Пять поросят… Как понял?

— Пять поросят. Корзинки есть?

— Одна, — смотрю с тревогой на мертвенно бледное лицо девушки. Держись, любимая. Я тебя вытащу.

— Принял. Где вы?

— Верх, прямо, прямо и точка, — отрывисто даю наши «координаты». Он все понимает.

— Принял, выдвигаемся.

Наушник затихает. Восьмой перезаряжает «вал» и кивает мне.

Приподнимаю мою девочку, прижимаю к груди и целую в висок.

— Все будет хорошо, — шепчу ей.

Следом раздается грохот в дверь, которую успел забаррикадировать восьмой.

— Ааа, твою мать! — визжит блондин на полу. — Мочите их, парни! Их всего двое!!!

Да блядь! Сука недобитая!

Подскакиваю к нему и вырубаю его ударом ботинка. Сука! Мразь! Надо было его сразу размазать по полу тонким слоем.

В дверь снова начинают ломиться.

Выкусите!

Мы с восьмым ощериваемся огнем из «валов».

За дверью раздаются крики и топот, которые тут же сменяет короткое затишье.