Книга Сбежавшая невеста для Грозного, страница 5 – Елизавета Найт

В голове растекается тупая боль.

Даже если я попрошу у кого-нибудь телефон, проблема в том, что я не могу позвонить им. Я не помню новые конспиративные номера. А звонить на старые…

Всхлипываю.

С таким же успехом могу сразу позвонить отцу, чтобы он меня забрал отсюда. Не сомневаюсь, что номера всех моих знакомых и родных уже под контролем отцовской службы безопасности.

Выдыхаю и обеими ладонями стираю влажные дорожки со щек.

Ну что ж, я попыталась.

Я правда пыталась сделать свою жизнь чуточку лучше, выбрать свой путь сама. Без оглядки на родителей, без страха их осуждения и контроля.

Несколько часов я чувствовала себя счастливой. А сейчас. Сейчас я хочу только плакать.

После всего вернуться домой — значит подписать себе приговор. Даже не знаю, что будет страшнее гнев родителей или прощение господина Амирова?

В виски вкручивается острая боль. Прикрываю глаза и обхватываю себя руками. Не хочу! Я не хочу назад! Господи, как я не хочу обратно в свою золотую клетку.

— Аглая? — раздается рядом со мной смутно знакомый девичий голос. — Аглая Сереброва?

— Что? — поднимаю взгляд. Сквозь слезы вижу размытый силуэт.

Быстро моргаю, прогоняя ненужную влагу.

Передо мной стоит хрупкая девушка, с затянутыми в высокий хвост длинными светло русыми локонами.

Есть в ней что-то знакомое. Сквозь виски простреливает боль.

— Алина? — из памяти выхватываю ее имя.

Мы учились с ней вместе. В параллельных группах. Никогда не дружили, но часто пересекались на лекциях.

Она кивает и продолжает внимательно изучать меня. Потом оборачивается словно ищет что-то.

— Ты здесь одна?

Киваю и всхлипываю.

— У тебя все хорошо?

Медленно киваю. Но сдерживаться больше не могу. Резко качаю головой и закрываю лицо руками. Рыдания душат меня. Губы дрожат, по щекам бегут солёные капли.

— Аглая! Ты что?

Девушка садиться рядом со мной. Чувствую ее нежные прикосновения. Она обнимает меня. Тепло ее тела дарит иллюзию защищенности.

Бросаюсь ей на шею, утыкаюсь в плечо и не сдерживаюсь больше.

— Нет… не хорошо… я потерялась… у меня угнали машину… и телефон… и документы… — выдыхаю по слову через рыдания. — И Мила-а-а-а… и Костик…

— Погоди, — она отрывает меня от себя. — В машине были дети? Нужно срочно вызвать полицию.

Одно бесконечно долгое мгновения я наблюдаю, как она достаёт смартфон и набирает номер экстренно службы.

— Вы дозвонились по телефону экстренной службы…

— Нет! Не надо! — практически вырываю смартфон из ее рук и сбрасываю вызов.

Ее идеальные бровки ползут вверх. А во взгляде читаю вопрос и замешательство.

— Детей в машине нет. Только документы и деньги. И мое будущее, — добавляю тихо.

— Так, — Алина растирает лоб рукой. — Я поняла, что ничего не поняла. Едем!

— Куда? — часто моргаю.

— Ко мне, там разберемся, — девушка тянет меня к вовремя подъехавшему автобусу.

Поездка занимает от силы полчаса.

Потом еще минут двадцать блуждания по дворам.

Сумерки сгущаются.

Крепче сжимаю ладошку Алины. Темные полузаброшенные дворы, старые тачки и громкие голоса местных хулиганов.

Страх внутри скручивается тугим клубком. С каждым новым витком сердце бьется все тревожнее и глуше.

— Пришли, — Алина тянет меня к разбитой деревянной двери.

Мы заходим в подъезд.

Меня обдает влажным застоявшимся воздухом. Горячий, тошнотворный с примесью кошачьей мочи и подвальной сырости.