Книга Сбежавшая невеста для Грозного, страница 29 – Елизавета Найт

— Кошкам нельзя молоко, — выдыхает он сквозь стиснутые зубы. А его взгляд все так же прожигает меня. Черный провал зрачка пульсирует, затягивая меня все глубже.

— Что? — смысл его слов не сразу доходит до меня.

— Идем, — Грозный снова по собственически подхватывает меня под локоть и заталкивает в магазин. — У кошек непереносимость лактозы. Коровье молоко вызывает у них диарею.

— Но…

— Сразу видно, что кошек у тебя никогда не было.

Только киваю в ответ.

Мама любит маленьких собачек, у нее два йорика и три тоя. Кошкам в наш дом вход воспрещен.

К тому же почти до университета считалась. Что у меня астма. Поэтому животные мне были противопоказаны.

— Не важно, — вскидываю голову. — Его надо чем-то накормить. И еще…

Делаю глубокий вдох для храбрости.

— Я его тут не оставлю, — выдыхаю и втягиваю голову в плечи.

Вот сейчас меня точно закинут в багажник и не надут даже в туалет сходить до самой Москвы.

— Когда свою машину вернешь, тогда и будешь котят в ней возить, — усмехается он и пропускает меня вперед себя в магазин.

Что это сейчас было? Юмор?

Смотрю на Грозного, но он не собирается мне ничего пояснять.

Делаю шаг внутрь и меня окутывает спертый удушливый воздух.

Морщусь.

Света явно недостаточно, чтобы осветить этот магазин. По углам клубятся тени. За стойкой скучает уже немолодая женщина с посеревшей от времени и стирок блузке и нейлоновом фартуке.

Над видавшими лучшие времена фруктами витает облако мошек. На свисающих с потолка липких лентах сотни дохлых мух. Отворачиваюсь и стараюсь дышать ртом.

Не удивлюсь, если эти ленты здесь с прошлого года, как вот та пыльная мишура.

— Кхм, кхм! — громко «покашливает» Грозный, привлекая мое внимание. — Тебе что-то было нужно. Или я ошибаюсь?

Его секунду назад насмешливый взгляд вновь становится ледяным и подозрительным. Он словно пытается проникнуть в мою голову и понять вру я или нет.

Обойдешься!

— Простите, — поворачиваюсь к продавщице. — У вас есть…

С опаской оборачиваюсь на Грозного и еще понижаю голос.

— … корм для кошек?

— Ага, — кивает женщина и с размаху плюхает на прилавок пакетик влажного кошачьего корма незнакомой мне марки.

— Спасибо, — улыбаюсь ей и Бусинке одновременно. Эта маленькая мохнатая подружка необыкновенным образом поднимает мне настроение и вселяет уверенность в том, что все будет хорошо. У меня отличный план. Пускай он родился спонтанно. Но ведь что-то выданное экспромтом бывает гораздо лучше четко отрепетированного номера.

— И пачку прокладок, — рычит над моих ухом Грозный.

Вздрагиваю испуганно.

Я думала, он все так же стоит у самой двери. Но он уже успел подойти почти вплотную ко мне.

Продавщица собирается что-то сказать или спросить, но посмотрев на моего конвоира захлопывает рот и брякает на прилавок огромную пачку с длинными ночными прокладками да еще и без крылышек. Нет, это не прокладки, а бревна какие-то.

— Сто пятнадцать рублей, — бурчит она, выбивая чек.

Тянусь в карман, где лежат мятые пятитысячные купюры.

— Картой, — Грозный отодвигает меня от прилавка и расплачивается.

Я только и могу, что хлопать глазами.

Они оба серьезно? Эти прокладки? Мне?

Конечно, у меня нет сейчас никаких месячных. И придут они не скоро. Это был только предлог. Но ЭТО! Кто вообще в здравом уме может купить такое?