Книга Любовь на снежных склонах, страница 36 – Вера Ро, Елена Артье

А я влюблена. Ещё как! Теперь уверена в этом абсолютно. Иначе бы меня так не лихорадило от желания.

Мысли путаются, эмоции зашкаливают. Пик всё ближе. Кровь стучит в висках. Мир перед глазами расплывается, когда приходит долгожданное освобождение.

Но это лишь прелюдия.

Лишь глоток, чтобы утолить первую жажду.

* * *

Когда звенит будильник, опрокидывая нас в реальность, я не ощущаю насыщения. Судя по Тимуру — он тоже. Его губы осыпают поцелуями мою грудь, а пальцы сжимают талию на грани лёгкой боли.

— Пора, — выдыхает он.

Это слово висит над нами, когда мы одеваемся, даже не успев принять душ.

Висит, когда пишу записку Полине и кладу на видное место, чтобы она не волновалась, если проснётся до моего возвращения.

Когда мы едем в аэропорт, не в силах разжать руки с переплетёнными пальцами.

Когда прощаемся у пункта досмотра и долго целуемся, не обращая внимания на окружающих.

И только вернувшись в тихий, уютный дом, я в полной мере осознаю, что отдала Тимуру гораздо больше, чем в силах вынести. Падаю на пропахшие нашей страстью простыни и снова реву, прощаясь с мимолётным, но таким ярким романом.

И ни о чём не жалею!

Тимур

— Эм… Я не вовремя? — хмуро взирает на меня Диман с экрана смартфона, когда я отвечаю на видеозвонок.

— Нет. С чего ты взял?

— Ты в офисе, — замечает он. — А время десять.

— И что?

— Ты никогда не задерживаешься там позже восьми. Какие-то проблемы? — продолжает допытываться он.

— Нет, никаких, — пожимаю я плечами и даже не вру.

На работе всё складывается более чем удачно. Небольшая проволочка с задержкой партии сырья, из-за которой мне пришлось вернуться пораньше, разрешилась успешно. Наш завод получил приличную компенсацию от партнёров за дни простоя производства, а мы, в свою очередь, не стали разрывать с ними контракт. Все остались довольны. Даже отец.

— Тогда подъезжай к нам в бар! — радостно заявляет Диман, и я только сейчас понимаю, что интерьер за ним совсем не похож на коттедж, в котором мы жили на базе отдыха. — Мы дико соскучились по твоему ворчанию!

— Вы уже вернулись? — удивляюсь я.

Неужели пролетела целая неделя?

— Ещё вчера вечером, — хмыкает Диман. — Я тебе, кстати, писал.

— Чёрт, прости. Я не заходил в мессенджер, кажется, несколько дней, — признаюсь я.

— Не страшно, — отмахивается он. — Так, что? Ты подъедешь?

Мельком глянув на панорамное окно, из которого открывается вид на ночной город, я отрицательно качаю головой.

— Не сегодня.

— Ууу, — разочарованно тянет Диман.

— Прости. Устал.

— Ладно. Прощаю, — легко соглашается он. — Но только потому, что ты проникся горнолыжкой! Хотя подозреваю, что это не наша заслуга.

Согласно усмехаюсь, воскрешая в памяти холодные, мокрые брызги снега на лице, слепящую белизну склона, встречный ветер, скорость и адреналин. Всё это теперь для меня неразрывно связано с одним-единственным конкретным человеком.

Перекинувшись ещё парой дежурных фраз, мы завершаем разговор, и я снова слепо пялюсь в окно, мысленно улетая далеко отсюда.

Мы не общались с Людмилой с тех самых пор, как расстались в аэропорту.

Я несколько раз порывался написать ей, но так и не нашёл нужных слов. Да и уместны ли здесь слова?

Мне безумно не хватало её запаха, звука её смеха и даже её недовольно поджатых губ. И когда я закрывал глаза, то неизменно видел её перед собой. Словно её образ навечно отпечатался на обратной стороне моих век.