Книга Развод. Одержимость Шахова, страница 71 – Tommy Glub

Может быть, я и вправе на простое человеческое счастье. Но смогу ли стать по-настоящему свободной от прошлого?

Если буду достаточно сильной… да.

Я поднимаю взгляд на Матео: отражение приборной панели подсвечивает его профиль мягким янтарем, в зрачках дрожат огоньки встречных фар.

— Останься у меня сегодня, — прошу я, ощущая, как собственное сердце бьется где-то высоко в горле.

— Ты уверена? — он поворачивается ко мне, удивление скользит по его лицу, но в голосе звучит бережность.

— Да. Я… хочу этого, — сглатываю, ловя рваное дыхание.

Готова. Я уверена и готова.

Шахов поступал со мной иначе — словно сжигал меня изнутри, превращая в пепел. Он почти уничтожил меня… и я не обязана хранить ему верность.

Я не обязана до конца жизни быть одна.

Не хочу.

Тем более что сама мысль о новой близости с ним кажется теперь чужой, холодной, невозможной.

Я выхожу из такси и чувствую, как дрожат пальцы на холодных ключах. Уже вечер, и город кажется мне пустым, пока за спиной не хлопает глухо дверца — это Матео тоже выбирается наружу, чтобы помочь мне с пакетом из ближайшего винного бутика. Я веду его к двери дома через небольшой дворик, стараясь не смотреть в его глаза слишком часто.

Боюсь, что он прочтет во мне всю мою тревогу.

Мне неловко, будто я сама зову его в ловушку, но в то же время меня тянет к нему непонятной силой. В душе все переплетено: страх, желание, смущение, усталость. Я пропускаю Матео вперед, поворачиваю ключ в замке, и мы заходим в мой темный дом.

— Тебе не холодно? — уточняет он негромко, когда я включаю дежурную лампу в коридоре.

— Немного, — признаюсь я, снимая пальто, — но тут теплее, чем на улице, и… держи, — передаю ему бутылку вина. Сама прохожу на кухню, почти не зажигая света, лишь приоткрываю дверь так, чтобы слабый луч из коридора падал на стол. Мне хочется этого полумрака, чтобы не видеть лишнего, чтобы спрятать собственные переживания.

Мы ставим бокалы прямо на кухонную столешницу, садимся на высокие табуреты. Матео откупоривает вино: резкий хлопок пробки кажется слишком громким в кухни-студии. Я делаю глоток, в груди разливается чуть обжигающее тепло. Он скользит по мне темными глазами — с участием и тихой, ненавязчивой нежностью. Я чувствую, что меня словно распирает внутри. Сейчас понимаю, что вино ослабляет мои возведенные стены.

— Лера… что происходит? — тихо спрашивает он. — Я ощущаю, что ты напряжена, будто не находишь себе места. Это что-то с тобой… или..?

Я хмуро опускаю взгляд на бокал, провожу пальцем по тонкому стеклу и не сразу отвечаю. Внутри меня вспыхивает сложная смесь вранья и полуправды: я не готова вывалить на него все. Страшусь, что потеряю его доверие, что он узнает, какую гадость я скрываю. Наконец, сглатывая ком в горле, выдавливаю:

— Мой бывший муж… он не дает мне покоя в голове. Мы расстались давно, но… — я осекаюсь, замечая, как Матео внимательно слушает каждое мое слово. — Я не хочу вдаваться в подробности. Просто… наш развод прошел тяжело, и он до сих пор не отпускает меня. Именно в голове. Так… Так он меня отпустил.

Сердце колотится, и я глотаю еще вина, стараясь не разрыдаться. Но вместо слез мне вдруг хочется говорить больше, захлебываясь собственной ложью: я не могу признаться Матео, насколько кошмарной была моя прежняя жизнь.