Книга Развод. Одержимость Шахова, страница 52 – Tommy Glub

— Макс, извини… малыш просыпается. Перезвоню, когда смогу, ладно?

На том конце вновь короткая пауза. Потом Макс тяжко вздыхает:

— Хорошо. Только пообещай, что если что-то случится — сразу дашь мне знать. Не хочу потерять брата. И не хочу, чтобы ты опять исчезла.

Мне приходится закрыть глаза, чтобы не разрыдаться прямо сейчас:

— Обещаю… — выдавливаю наконец.

После этого нажимаю «отбой» и, не успев отвести телефон, тяжело выдыхаю, откидываясь спиной к холодной каменной спинке скамьи. Слежу за движением рваных серых туч над головой, а внутри — ощущение, будто задыхаясь, жадно рвешь воздух. Макс спрашивает, все ли в порядке. И я его обманываю, будто сама не стою на краю пропасти. Но что поделать: пути назад нет.

Мысли о побеге неотступны и становятся только отчаяннее. Я уже знаю, что Сергей с Михаилом решали мою судьбу за моей спиной, и мне остается лишь одно: быть еще осторожнее и все-таки ускользнуть, пока не поздно.

Но как?

Сергей с каждым днем лишь усиливает охрану, проверяет все передвижения, а Михаил… он сам человек, привыкший гнуть свою линию. Если прибегну к его помощи, может выйти так, что я останусь в долгу у еще одного опасного мужчины. И чем это обернется — неизвестно.

Прижимаю к себе Димку, он во сне чуть поворачивает мордашку, трется носом о мою ладонь. Малыш дышит ровно, спокойно — совсем не так, как я.

— Солнышко мое, — шепчу, склоняясь к его светлой макушке. — Я никому тебя не отдам. Мы обязательно сбежим. Скоро.

Дима всхлипывает, просыпается на полпути, хватаясь за мои волосы пухлыми пальчиками. Его невинная доверчивость заставляет слегка улыбнуться: он — единственный, ради кого я все еще держусь.

Я обязана вырваться отсюда вместе с ним, иначе мы так и останемся жить в постоянном страхе. А разве это жизнь?

Делаю резкий вдох и, покрепче прижимая сынишку к груди, поднимаюсь со скамьи. Снова ощущаю ледяной укол ветра, и мое сердце тоскливо екает: не знаю, сколько еще выдержу этой двойной игры и смогу ли противостоять всем сразу.

Но терять я уже не имею права.

Направляюсь к дому, вслушиваясь в глухой стук крови в висках. Мысли о побеге волной захлестывают сознание, подстегивая меня играть осторожнее и коварнее. Я не буду показывать Максу, что надломлена. Не дам Михаилу повода подумать, что легко добьется от меня согласия. И уж тем более не откроюсь Сергею.

Главное — не сдаваться и не выдавать свою боль. Не показывать, как сильно я из всех ненавижу.

Пока не найду возможность для решающего шага.

Пока не высвобожу себя и Диму из этой клетки…

С самого утра я чувствую как внутри буквально напряжено. Все вокруг раздражает до мелочей: охранники, которые теперь буквально не отходят от входной двери. Дополнительные камеры в коридорах…

«Ради нашей безопасности», конечно.

Смешно и горько: когда-то я мечтала о доме, в котором всем правит любовь, а не страх. Но теперь понимаю: ни любви, ни свободы мне никто не даст.

Уже собиралась спуститься на кухню с Димой, как по пути заметила: у лестницы стоит новый охранник в черном костюме, рядом инженер что-то проверяет в стене, устанавливая дополнительные камеры. Внутри у меня все сжимается, и становится тошно. Приходится делать вид, что я не обращаю на них никакого внимания: подхватываю сына и прохожу мимо, низко опустив взгляд. Но потом — краем уха — слышу, как инженер бормочет: