Книга Дроу для мести, страница 50 – Оливия Грош, Ольга Видова

Когда были уничтожена семья, дом и деревня Лавинии – она была ребенком. Она выжила, но вряд ли в ней прежде было столько гнева. И Зан чувствовал причастность к тому, что с ней стало.

Сочувствие к ней мешалось с чувством вины за эту и бесчисленное число других жестоких убийств, совершенных его народом и им самим. Но ради нее Зан держал на лице бесстрастную маску покорности.

Он делал всё, чтобы облегчить ей этот путь, не нарушая ее просьбы о молчании. Не подходя слишком близко, садясь так, чтобы ей не нужно было отворачиваться, чтобы не видеть его. Но не давая забыть, что он рядом.

Ненависть к нему была ее якорем в море боли. Если он лишит её этой ненависти своим раскаянием и заботой, ей не за что будет держаться. Она должна сама отпустить и выплыть.

Вечером она сидела молча, глядя в костер. Не возмутилась, когда он сварил суп, даже приняла из его рук пару кусков вяленого мяса. Но все это было механически. Будто его не было рядом. И Зан понимал, что мыслями она очень далеко.

Когда они легли спать, он устроился подальше от нее, на таком расстоянии, чтобы она могла видеть только его силуэт. Но он отлично видел, что она не спит. Ее взор был устремлен к небу, а по щекам текли слезы. Она не всхлипывала и не дрожала.

Где-то в дали слышалось завывание волка, как отзвук чувства, которое Лавиния не хотела или не могла выразить.

Зану хотелось подойти к ней, лечь рядом, прошептать на ухо какие-то нежности. Или, может, наоборот спровоцировать, заставить снова ударить его. Но он знал, что это не поможет. Не сейчас.

Никакие его слова и действия не могли помочь, пока она не оплачет свои потери и не поймет, что нужно изменить свои планы. Планы, о которых Зан мог лишь гадать. Но он точно знал, что чего бы она не ожидала от Пламени и его жриц, все будет не так, как она хочет.

Он не боялся. Если она положит его на алтарь, значит, это было предрешено и другого пути нет. Но он чувствовал ответственность перед Лавинией. Он сохранил ей жизнь десять лет назад, потому что не понимал зачем они убивают детей и непричастных. И то, что судьба спустя столько лет свела их вместе, значило, что ей снова нужна его помощь.

Когда она будет готова, он расскажет ей все, что она захочет знать о нем, о той резне, о Пламени.

Все, что он мог сделать для нее сейчас – это не добавлять ей боли.

Следующий день прошел все в той же тяжелой тишине. Похоже, Лавиния решила, что если не разговаривать и делать вид, что Зана не существует, то и ее боль исчезнет. Но Зан видел, что это не помогает. Она будто горела изнутри. А взгляды, которые он ловил на себе, были не такими гневными, как он ожидал.

Однако, беспокоиться его заставляло не столько душевное состояние Лавинии, сколько быстро портящаяся погода.

Зан регулярно выходил на поверхность уже много лет и в целом знал, как это работает, но то, как стремительно холодало, казалось ему неестественным.

Да, они двигались на север, и в Нордламоле он прежде бывал лишь однажды и летом, так что не был уверен, насколько суровы здесь зимы. Но еще несколько дней назад на деревьях была пусть и желтая, но листва. Теперь же остались только пустые черные стволы, казавшиеся мрачными трупами у дороги.

Дождь то лил беспрерывно, размывая дорогу настолько, что копыта лошадей увязали в грязи, заставляя их останавливаться, то сменялся почти беспросветной мелкой моросью.