Книга Сквозь его безумие, страница 53 – Татьяна Берест

Воздух выходит рывком.

Сердце начинает биться резко, громко, почти болезненно.

Я открываю рот, чтобы закричать — И не успеваю.

Холодное дыхание касается шеи.

Слишком близко.

Чужое.

Глубокий вдох — не мой.

И в следующую секунду темнота накрывает.

Я отрываю её от себя резко.

Не отпускаю — выдираю.

И в этом движении меня ведёт сильнее, чем в тот момент, когда я был в ней, когда держал, когда чувствовал, как она тянется навстречу.

Челюсть сводит.

Я сглатываю, но вкус остаётся.

Он не уходит.

Он везде.

На языке, в горле, под кожей.

Её кровь.

Не просто вкус — движение. Я слышал её тогда слишком чётко. Не рядом — внутри. Каждый удар её сердца проходил через меня, как будто это я сбился, как будто это во мне стало больше жизни, чем должно быть.

И поверх этого — её дыхание.

Её тело.

То, как она не отстранялась.

Как открывалась.

И это ломает сильнее, чем любой голод.

Я закрываю глаза — и всё возвращается сразу.

Её шея под губами.

Тёплая.

Пульс под пальцами — быстрый, живой, доверчивый.

Я целовал её и в ту же секунду думал, как впиться.

Не потом.

Сразу.

Одновременно.

Губами — и клыками.

Без разницы.

Я чувствовал, как это стирается. Как граница исчезает, как остаётся один шаг — и уже не будет разницы, где заканчивается одно и начинается другое.

Я отдираю себя от неё резко, с такой силой, будто вырываю из собственного тела. В висках глухо бьёт, челюсть сводит, дыхание ломается на вдохе. Не думаю — просто двигаюсь. Дверь, коридор, лестница, холодный воздух — всё проходит сквозь меня, не задерживаясь. Главное дальше. Подальше от неё

Это правильно.

Я цепляюсь за эту мысль, как за единственное, что ещё держит. Правильно, что ушёл.

Правильно, что не остался. Правильно, что не дал себе довести это до конца. Но внутри уже не тишина — там рвёт. Голод поднимается резко, болезненно, и вместе с ним что-то ещё, чужое. острое, завязанное на ней.

Я чувствую кровь.

Сразу.

Как сигнал.

Где-то рядом, в темноте, живая, горячая, открытая. Я нахожу источник быстрее, чем успеваю подумать. Парень. Обычный. Ничем не примечательный. Он даже не понимает, что происходит, только дёргается, когда я уже рядом, когда пальцы сжимаются на его плечах, фиксируют, не оставляя ни малейшего шанса вырваться.

Сердце у него срывается в бешеный ритм.

Страх.

Чистый.

Я впиваюсь сразу. Без остановки. Кровь бьёт в рот горячей струёй, густая, насыщенная, заливает язык, горло, разливается по телу. Красный. Слишком яркий, почти режущий. Она течёт, наполняет, расползается по венам, ударяет в голову, в грудь, в каждую клетку — и я жду.

Жду, что будет так же.

Что откроется.

Что накроет.

Что станет больше, чем просто насыщение.

Но этого нет.

Ничего нет.

Вкус есть.

Кровь есть.

Тело реагирует.

А внутри — пусто.

Я пью глубже, жаднее, почти с яростью, как будто могу выдавить из него хоть что-то, дожать, заставить раскрыться, найти ту грань, которую почувствовал с ней. Кровь хлещет, парень дёргается, слабеет, дыхание сбивается, но это ничего не меняет.

Пресно.

Плоско.

Мёртво.

Я отрываюсь резко, будто меня отталкивает. Пальцы разжимаются не сразу, я буквально отдираю себя, отталкиваю его в сторону, не глядя. Он падает, остаётся где-то позади, а я стою и пытаюсь вдохнуть.

Голод не ушёл.

Он стал хуже.

Потому что теперь я знаю разницу.