Книга Нестандартное обучение, страница 68 – Татьяна Берест

Кира работает спокойно, без лишних слов.

В какой-то момент в ладонь ложится холод металла.

— На всякий, — тихо говорит она.

Я киваю.

Я выхожу — и замираю на секунду.

Он уже у двери.

И это… не тот Диман, которого я видела раньше.

Чёрное пальто сидит на нём так, будто под него всё и собиралось — чёткие линии, жёсткий силуэт, ни одной лишней детали. Брюки, рубашка — всё выверено, чисто, дорого, но без показухи.

И эти очки. Прозрачные.

Они не скрывают взгляд — наоборот, делают его холоднее. Режут чётче. Как стекло между ним и остальными, но не защищает — только усиливает дистанцию.

Он стоит спокойно, чуть облокотившись плечом, и выглядит…

слишком правильно для того, чем мы сейчас будем заниматься.

Опасно правильно.

Я смотрю — и внутри коротко щёлкает это странное «нравится». Не мягкое, не тёплое. Жёсткое. Почти на уровне инстинкта.

Он поднимает взгляд на меня. Медленно.

Скользит.

Останавливается.

Чуть склоняет голову, как будто оценивает не внешне — глубже.

И в уголке губ появляется тень. Не улыбка. Намёк.

— Готова? — тихо.

Подходит ближе, почти вплотную, и голос опускается ещё ниже:

— Сегодня ты — товар.

Секунда. Его взгляд держит, не отпускает.

— И я посмотрю… кто рискнёт торговаться.

Мы садимся в машину вдвоём.

Диман за руль — сразу, без лишних движений, как будто всё уже просчитано. Дверь закрывается, отрезая внешний шум, и внутри становится теснее, чем должно быть.

Костян уходит на свою машину. Ни слова, ни взгляда — просто разошлись, как и должно быть. В таких местах лишние связи не прощают.

Диман выруливает спокойно, держит дорогу ровно. Несколько секунд молчит, будто даёт мне самой дойти до нужного состояния.

Несколько секунд молчит, смотрит на дорогу, потом коротко:

— Слушай внимательно.

Я поворачиваю к нему голову.

— Там не только они, — продолжает ровно. — Будут наши. Под разными ролями. Покупатели, посредники, пара «девочек» уже внутри.

Он ведёт машину уверенно, без рывков, но пальцы на руле чуть жёстче, чем обычно.

— Всё пишется. Звук, видео — максимум, что сможем вытащить. Нам нужно не просто зайти и кого-то положить.

Я киваю.

— Нужен повод, — добавляет он. — Чёткий. Чтобы потом никто не развалил.

Смотрит вперёд, чуть щурится.

— Формально они чистые. Контракты, согласие, подписи. Пока ты «сама пришла» — это их прикрытие.

Руки у него на руле спокойные, но в пальцах чувствуется напряжение — не нервное, а собранное.

— Уже пытались заходить. Покупали наших, проверяли. Не все ломаются, но сам факт ничего не даёт. Они не давят в лоб.

Он чуть наклоняет голову, следит за дорогой, потом продолжает:

— Там деньги. Связи. Люди, которых просто так не тронешь. Без нормальной базы нас же и остановят.

Я молчу, слушаю.

— Поэтому нам нужно больше, — добавляет он тише. — Лица, разговоры, как они это делают, кто решает.

Теперь он всё-таки смотрит на меня. Коротко, но цепко.

— Любая мелочь может стать входом.

Я киваю.

— Чем больше мы соберём, тем меньше у них шансов выйти сухими.

Дима возвращает взгляд на дорогу, ведёт машину так же ровно, но внутри чувствуется, как он уже там, впереди.

Машина мягко сбрасывает скорость и останавливается у входа.

Здание не кричит о себе — наоборот. Тёмный фасад, глухие окна, приглушённый свет у двери. Всё дорогое, выверенное, без лишнего блеска. Место, куда не заходят случайно. И откуда не выходят с пустыми руками.