Книга Поцелуй под веткой омелы, страница 19 – Натали Берд

Кряхтя и каждый раз чертыхаясь, когда билась головой о низко расположенные балки на чердаке, я наконец-таки, спустила объемную коробку вниз.

— Сегодня будет праздник! — мурлыкала себе под нос, стирая многолетнюю пыль с бумажной поверхности и распахивая богатое нутро праздничного ящика с притаившимися там яркими сокровищами.

В нос ударил знакомый запах пластика, ничего не имеющий общего с еловой свежестью, о которой я так мечтала, но не менее дорогой — это был дух воспоминаний, детства, ушедшего счастья и забытой радости.

— Празднику быть! — прошептала, решив, что просто поставлю в комнате дополнительно несколько букетиков с еловыми ветками, которые и обеспечат такой желанный мне запах. Благо, елок во дворе хватало. Родители не гнались за грядками, предпочитая сохранить на участке, по возможности, как можно больше деревьев.

Громкое шипение кофеварки, бряканье таймера тостера, сытое урчание холодильника и передо мной уже вкусный завтрак с хрустящими тостами, обильно смазанными сливочным маслом и клубничным джемом и ароматным кофе с молоком — все как я люблю.

Я даже зажмурилась от удовольствия и предвкушения — раз в день так замечательно начинается, он не может закончиться как-то иначе, лишь со счастливым смехом, поздравлениями и подарками, наваленными под елкой щедрой горой.

В этом месте размышлений я тяжко вздохнула — как раз таки с этим у меня были серьезные проблемы, в наличии имелся лишь один — Валентине, да и то, случайно забытый в машине.

— Ладно, потом разберемся. — Прошептала, принимаясь наряжать елку. Портить себе настроение я не планировала, все-таки праздник на носу.

Я слышала, как завелась машина на соседнем участке, раздавшиеся затем мужские приглушенные голоса, хлопанье автомобильных дверей, хруст свежевыпавшего снега под широкими колесами тяжелой машины, проехавшей мимо моего домика.

— Теперь я в этой глуши совсем одна. — Мысль, вызвавшая в душе смутную тревогу и, бросив взгляд на часы — десять утра, я решила сделать вылазку до ближайшей ели, позаимствовать немного ветвей, для новогодней композиции.

Ноги всунуты в объемные валенки, найденные все на том же чердаке, руки — в широкие рукава толстого тулупа, на голове — красная шапка с помпоном, захваченная, по случаю, с собой — как символ приближающихся праздников. И я уже, вооруженная секатором, стою на крыльце, любуясь искрящейся красотой.

На улице шел снег, тихо падая крупными пушистыми снежинками на землю. Укрывая толстым ковром все вокруг. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь лохматые облака, подсвечивали белоснежный снежный покров яркими бликами, делая его поистине сказочно богатым — он весь переливался и сверкал, словно был усеян драгоценными каменьями.

— Красота — то какая! — выдохнула, восхищенно оглядываясь по сторонам, делая шаг по тропинке, оставляя на засыпанной дорожке первый след.

Снег хрустнул под ногой, вызывая в душе какой-то детский восторг. Оглянувшись по сторонам, словно воришка и не скрывая счастливой улыбки, побежала к открытой полянке с большими снежными сугробами, упала в них, будто на толстую перину, и, распахивая руки в разные стороны, прошептала: — Как же мне всего этого не хватало!

Тут же получив увесистым снежком, упавшим с широколапой еловой ветки мне прямо на лицо, ответ: — И нам!