Книга Холодное сердце, страница 49 – Кристина Лин

«Хорошо», — пишу ответ и закрываю коммуникатор.

Откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза. Ее образ стоит перед глазами так, словно она тут, в комнате. А потом рядом с ней я вижу Марка, и черной волной злости накрывает разум. В груди горит огнем, разрывая легкие на части. Так больно мне не было даже, когда она подписала мое заявление на увольнение два года назад, не моргнув глазом. Так сильно не жгло в груди, даже когда я понял, что она так и не придет ко мне, чтобы сказать, что ошиблась. Так больно не было даже, когда осознал, что потерял ее навсегда. Так и близко и так далеко.

Я все сидел в кабинете, прислушиваясь к каждому звуку за дверью. Услышал, как хлопнула дверь ее кабинета, ка кона сказала секретарю «до завтра», стук ее каблуков, когда шла к лифту. Дождался, пока секретарь уйдет домой, робко постучавшись в двери и сказав «до свидания». Время шло, а все сидел и даже не пытался вчитаться в документы. Наконец, выключил компьютер и спустился на парковку.

Машина плавно катила по вечернему городу. И, не знаю по какому закону вселенной, именно в этот вечер не было пробок в сторону того самого ресторана, о котором сказал мне Марк. Припарковался у входа и вошел в зал. Ко мне тут же подбежала девушка в фирменной форме и предложила столик у окна. О нет, мне не нужно окно. Мне вот этот, откуда я могу хорошо рассмотреть пару за тем столиком у аквариума. И главное, чтобы они меня не заметили.

Взял в руки меню и отгородился им, как щитом. С моего места было хорошо видно, как он смотрит на нее, сверкая белой улыбкой. Довольный и счастливый. Блть!

Она сидит ко мне спиной. В этом охренительном платье цвета слоновой кости. Ее спина открыта почти до ягодиц, а все остальное закрыто. Поэтому, можно смело сказать, что мне достался самый чудесный вид. Да и цвет платья почти сливается с цветом ее кожи, и на миг мне показалось, что она совсем без одежды. Для кого так старалась? Для него?

Я не вижу ее лица, но по его довольной ухмылке понимаю, что с ним она не такая, как со мной. С ним она была женщиной, а не железной леди. И это озадачивало и сводило с ума одновременно.

Хотелось доказать ей, что она сделала неправильный выбор, что напрасно так поступила со мной тогда. Хотелось сломать ее, уничтожить, чтобы сделать навсегда послушной. Отомстить, растоптать, но никогда никому не отдавать.

Она поднялась и пошла в дамскую комнату, а я, как приговоренный на вечную пытку, поплелся за ней.

Кажется, после нашего последнего разговора, Вадим начал меня избегать. А иначе, как объяснить его странное поведение? Теперь все коммуникации происходили только по переписке, а, я и не рвалась к нему в кабинет, опасаясь, что меня просто разорвет на части от злости, когда снова увижу его. И моим постоянным собеседником за чашкой кофе стал Марк. Он, как будто невзначай, напрашивался в кабинет как раз в тот момент, когда возникала свободная минутка.

Не могу сказать, что мне это не нравилось. Наоборот, его неприкрытое ко мне внимание даже льстило, поднимало мою женскую самооценку. И, если раньше я не видела себя в долгих отношениях, то после рождения Сони мои взгляды на многие вопросы изменились. И я хорошо понимала, что, если сейчас она слишком мала, чтобы помнить всех моих ухажеров, то позже она станет задавать вопросы. А слышать от своей дочери упреки в том, что все мужики бегут от меня, как от огня, не хотелось.