Книга Предатель. Я тебе не нужна, страница 4 – Хелен Кир

Разве позволит себе лечь туда, где ночью спала другая! Что за дно?!

— Уйди! — кричит муж, но мне плевать.

С невесть откуда взявшейся силой отталкиваю его двумя руками и приближаюсь к кровати, где возлежит тварь.

* * *

Девочки, буду благодарна за поддержку новинки.

— Эй, — визжит тварь, пока топлю ее в комке постельного, — отойди, дура.

Перехватываю лохматые пряди, заламываю руку. Мне брезгливо, но поделать ничего с собой не могу. Не знаю, что дальше, понимаю одно — во мне что-то просыпается от прежней жизни.

Стаскиваю сопротивляющуюся девку на пол, последний раз отчаянно пинаю и с невесть откуда взявшейся силой, отшвыриваю к порогу.

— Вон!

Вытираю пот со лба, тяжело переводя дыхание, откидываю волосы с лица. Она валяется у ног ошарашенного мужа, рыдая и содрогаясь. Жалуется и просит убрать меня отсюда.

Смотрю ему прямо в глаза. Впервые за время нашего брака смотрю дерзко и вызывающе. Ломается внутри, рассыпается прошлое. Даже боль отходит на сто десятый план, там за ребрами лишь застывшая сталь.

— Ты что творишь?

— Я что творю? — не своим голосом говорю. — Ты оскотинел, Сергей? Кого в дом привел? Зачем?!

— Я сказал тебе! Мне нужен наследник!

С омерзением наблюдаю, как его блядь поднимается и всхлипывая, собирает вещи. Оставляю зрелище в стороне, перемещаю внимание на муженька. Что теперь? А?

— Убери ее. Сейчас же.

Во мне бродит недюжинная сила. Я даже не понимаю, что будет потом. Знаю лишь одно, во мне что-то сломалось. И слава Богу, что сломалось. Не сильна в психологии, но мне кажется, что реально сейчас работает защита, которая не позволяет принять картину в чистом виде.

Ведь немыслимо, когда мужик приводит постороннюю в дом. Я должна визжать, орать и биться в конвульсиях. Почему этого не происходит, а? Я отупела и окаменела, не могу целиком осознать все. Что со мной не так?

— Не твоя воля, я сам хочу, чтобы она ушла, — выдает и выдергивает ее из спальни. — Тебе нужно уйти, потому что …

Хлопает дверью.

Мне плевать, что он скажет. Самое главное, что ее не будет в нашем доме.

Остервенело сдираю постельное с подушек, дергаю простынь и рву пододеяльники. Распахиваю окно, выбрасываю во двор. Сражаюсь с бельем, как с врагом. Больше в этой спальне моей ноги не будет. Больше эта скотина до меня не дотронется.

До ушей доносится визг. Блядь обнаружила, что домой босиком пойдет. Так тебе и надо.

Выбрасываю паласы из спальни и когда понимаю, что разрушить больше нечего, медленно оседаю на пол.

Запал кончается. Революция заканчивается с затухающим разгромным счетом.

Растерянно таращусь на бардак, что учинила и поджимаю ноги. Роняю голову на колени, волосы сваливаются, обнажая шею. Как леди Винтер перед палачом, нанятым благородным Атосом. Только мой муж не Атос. Судя по тому, что учинил, гад он последний больше никто.

Замуж же за него пошла, думала все изменится в жизни. Сергей мягкий был, убеждал, упрашивал стать его женой. Обещал, что все будет хорошо. И было хорошо! Пока не вскрылось условие завещания, будь оно проклято.

С тех пор в доме звучит одно — ребенок, ребенок, ребенок!

В итоге я виновата, что не могу зачать от Сергея. Одна я. На дворе двадцать первый век, а он твердит, что только женщины виноваты в том, что не могут родить и никуда он не пойдет сдавать анализы.