Книга Яд Империи, страница 53 – Надежда Салтанова

К ней приблизился седой прислужник с аккуратно подстриженной бородой, в льняной тунике с закатанными рукавами.

— Здравствуй, уважаемая. Мне сказали, ты весточку принесла от Феодора.

— И ты здравствуй, почтенный Сергиус. Да, Феодор велел мне тебя найти. Могу ли я передать через тебя слово великому паракимомену?

— Отчего же не передать. Скажи свое слово.

— Передай ему, что Нина в аптеку его молит прийти сегодня. И что опасность грозит великая.

— Я тебя выслушал, уважаемая. Слово твое передам. Кланяйся от меня Феодору. – Он, повернувшись, ушел.

Нина побрела домой. Обратный путь показался ей бесконечным.

Вербена – растение высокое, крепкий стебель покрыт волосками. Листья супротивные, на коротких черешках, разных форм – сверху продолговатые, снизу изрезанные. Цветки в колосках или метелках, мелкие лиловые или пурпурные. Собирать надо вербену, когда цветет, только на рассвете, обязательно с молитвой. Вербену в отварах хорошо пить от кашля, от лихорадки, от тошноты тоже помогает. Лечит разные язвы и прыщи на коже. От опухолей помогает и от ушибов. Вино, вскипяченное с сушеной вербеной, пьют против змеиного укуса. И оно же полезно для выздоровления после долгой лихорадки.

Из аптекарских записей Нины Кориари

Галактион с Ниниными заданиями справился. Когда аптекарша вернулась, он сидел над восковой дощечкой и, высунув язык, старательно выводил что-то.

Нина заглянула через плечо и ахнула. На потемневшем от времени воске был нацарапан силуэт скакуна, вставшего на дыбы. Да искусно как! Грива волнами; от коня так и веет силой и свободой.

Поразилась Нина – мальчишка еще, раб с императорской кухни, а вон такие художества у него получаются.

— Надо же, каким даром тебя Господь наградил… Так ты потому к ипподрому и бегаешь? На лошадей смотреть?

Галактион ей улыбнулся горделиво, понравилось ему Нинино восхищение.

— Я лошадей люблю. Когда во дворце жил, то все тайные проходы изучил, чтобы до ипподрома добираться и обратно на кухню незамеченным возвращаться. Только так и удалось сбежать, когда…

Он замолчал, отвернувшись. Нина с жалостью погладила его по голове.

— Ты не рассказывай, если тяжело. А как захочешь, так приходи ко мне душу облегчить. К отцу Анатолию сейчас идти не след, не надо ему грех-то наш на себя брать. А я послушаю да, может, и помогу чем.

Галактион упрямо встряхнул головой. Потом протянул Нине рисунок.

— Я картинки эти просто от скуки царапаю. То на песке, то на дощечке. Я мечтаю наездником стать, чтобы в тагму^[49] попасть конным воином.

— Ох, какие у тебя мечты смелые! Тут же и умение надобно, и облачение, да оружие купить требуется. Вот на ипподром тебя могли бы взять, да только с беглым рабом никто связываться не будет. Подождать придется. Я с Гликерией поговорю, может, и придумаем что-нибудь.

Вспомнив про Гликерию, Нина нахмурилась. Поговоришь с ней теперь, упрямой кобылицей.

Мальчик помолчал.

— Роман тоже лошадей любит. А его заставляют книги читать да церемониалы соблюдать. Он пообещал, когда императором станет, подарит мне целую тáгму.

— Погоди, какой Роман?! Ты с наследником говорил? Как тебя допустили к нему?

— А чего бы не говорить? Чай, тоже человек, говорить умеет. Он убежал однажды из библиотеки да пошел к кухням. А там я с подносом сладостей шел. Ну, он и попросил у меня чего сладкого. А я дал. Он же наследник. Мы побеседовали немного. А потом пришел слуга за ним, Роман хотел бежать да поднос задел, и лукумадесы рассыпались. Меня выпороли за них, а Роман потом пробрался ко мне, пожалел, что из-за него попало, принес книгу. И читал мне про путешествие какого-то моряка и про одноглазого великана. А потом мы с ним не раз виделись. Тайно. Я ему сладости приносил. Жалко его. Ему даже говорить во дворце не с кем. Все либо надутые жабы, либо его боятся и соглашаются. А я с ним даже подрался однажды. – Галактион горделиво приосанился.